И именно там, где-то между шкафом, стареньким зеркалом и школьным рюкзаком, что-то зашевелилось. Сначала это было так незаметно, словно ничего и не было. Но потом это стало более явным. Всё ещё пытаясь успокоить себя той мыслью, что это не более чем галлюцинации, возникающие в кромешной тьме (господи, в кромешной тьме, а я даже не могу пошевелиться), Серёжа начинал осознавать, что всё это не сон, а то, что шевелилось слева от него, где-то в углу, не было глюком. Это было вполне реально.
«Это всё глюки. Это всё сон. Это всё глюки. Это всё…».
Теперь он начал постепенно понимать, что там действительно что-то находилось. Оно могло шевелиться, оно могло шуршать (и оно это делало), оно могло ползти (Ползти… ко мне? Господи боже, только не это, только не это…). И, словно прочитав его мысли, оно поползло. К нему. Медленно, беззвучно. Серёжа мог разглядеть, что тело (кого?) ползущего было маленьким, словно это был ребёнок, но гибким, ибо оно извивалось не хуже, чем змея. Но в их доме ни змеи, ни ребёнка не было. С каждой секундой оно приближалось. Медленно, беззвучно. Извиваясь.
Ещё каких-то несколько секунд и оно доползло до него. Серёжа чувствовал это, но не видел: оно осталось либо рядом с кроватью, либо залезло под неё. Вокруг царила тишина. Казалось, что даже на кладбище не бывает так тихо, как здесь. Она давила. Давила так сильно, что закладывало уши. Так прошло около минуты. Серёжа почувствовал, что начал потеть. Его волосы стали мокнуть, а по щекам стекал горячий пот. Вскоре промокло всё тело, и бельё стало липким. Он хотел повернуть голову набок, но не смог. Уставившись на люстру с синими дельфинами, что висела на потолке, Серёжа почувствовал, как из его глаз текут слёзы. Он не собирался плакать, это произошло само. Слёзы были такими же горячими, как и капли пота. Медленно скатываясь по щекам, они попадали на губы и на подбородок.
–Слёзы не помогут, Серёжа.
Он почувствовал, как в его сердце ёкнуло. Казалось, что на какое-то мгновение оно даже остановилось, но затем забилось с бешеной силой, с такой, что могло пробить дыру в его грудной клетке. Он понял, что голос исходил из-под кровати. Это не был голос какого-то чудовища или призрака. Это был вполне реальный, естественный, детский голос. Трудно сказать, мальчишеский или девичий, но ребёнку определённо было не больше пяти лет.