Впрочем, этот ифрит был ещё и поразительно гибким, когда дело доходило до поисков путей к чужим сущностям. Умение просчитывать каждого и подбирать нужные ключи, чтобы собеседник ему открылся, было у Иблиса и его приближенных действительно данным от природы. Они могли быстро вывести на разговор, могли заговорить зубы, при этом не выдавая и мизера информации про самих себя.
– Насколько?
– Достаточно,– если бы можно было дать более туманный ответ, Самаэль непременно бы это сделал.
В случае, если он не врал, и Иблис действительно был в общении с ним образчиком откровенности, это могло значить довольно многое. Как минимум, могло быть знаком того, что ифрит отказался от своей привычной стратегии, потому что понимал: мутить воду с тави бесполезно. Самаэль и сам умел это делать так, как будто бабушка у него согрешила с каким-то огненным.
Вот только ни одного, ни другого не представлялось возможным расспросить поподробнее! Кинься валакх сейчас в Геенну с попытками выяснить, с чего вдруг так интересовались его генералом, услышал бы примерно то же, что и от Самаэля. И вопрос бы без ответа не оставили, и не сказали бы при этом ничего.
От собственной беспомощности хотелось лезть на стену.
– Если тебя это беспокоит, я не планирую в ближайшее время перебираться в Геенну и присягать на верность их правителю.
– Что?– Айорг выбрался из вороха собственных мыслей и посмотрел на тави.– Я не слушал.
– Хотя бы честно признался,– устало вздохнул Самаэль.– Говорю, мне нет интереса присягать на верность ифритам. Можешь спать спокойно.
– Мне кажется, в последнее время я у тебя только раздражение вызываю. Поэтому не могу не беспокоиться, что ты вдруг захочешь уйти к тому, с кем можно шутить в саду на скамеечке.
– Да что ты прицепился к этой скамейке?!– огрызнулся тави, взмахивая рукой.– Я там случайно вообще оказался тогда!
Раздражённо проворчав что-то сквозь зубы, он на пару мгновений прикрыл лицо ладонью.
– И прекрати вот это своё «в последнее время я тебя раздражаю», ладно? Моё отношение к тебе такое же, как и всегда.– Немного помолчав, Самаэль тихо хмыкнул.– Просто ты только сейчас действительно начал обращать внимание.
– Я и раньше замечал.
– Знаешь что, Первородный?
Прищурившись на него, тави, видимо, передумал говорить то, что изначально запланировал.
Они уже отъехали от работавших в поле крестьян на достаточное расстояние, чтобы не беспокоить их внезапным желанием охотиться. Самаэль, казалось, закончивший разговор, открепил от седла лук и целиком отвлёкся на пичуг, за которыми с не меньшим интересом теперь снова следил Ноктис.
Напомнив себе на всякий случай взяться за поводья, Айорг нахмурился. Та фраза, которую тави так и не сказал, была ему прекрасно известна.
Самаэль между тем быстро забыл их предшествовавший разговор, вдруг вскидываясь с таким видом, как будто собирался в ближайшие пару мгновений развернуть коня и галопом с места помчаться обратно. На резонный вопрос о том, что его так выбило из колеи, мужчина ещё раз глянул в ту сторону, где осталась столица, и после, бледный (что при его цвете кожи было задачей сложной) пробормотал:
– Мне надо обратно.
– Чего?– Айорг недоверчиво прищурился.– Зачем? Кота забыл покормить или прислугу в хлеве запер?
– Нет! Я-..– в очередной раз обернувшись, что уже начинало порядком раздражать, Самаэль поднял руку и прижал костяшки пальцев к губам.– Я думал, мы из дворца поедем. Но потом ты на порог явился, и весь этот трёп… Я забыл!
Резко выдохнув в попытке успокоиться, он на пару секунд прикрыл глаза. Потом взглянул, щурясь, на небо, чтобы примерно понять, который час.
– Около одиннадцати,– любезно подсказал Айорг, мельком глянув на полянку козлобородника с почти всеми закрытыми цветами.– Может быть, половина одиннадцатого.
– Второй вариант,– пробормотал Самаэль, накрыв глаза «козырьком» ладони.– Это хорошо. В одиннадцать во дворец явится капитан Вахэ Ойсен. Мы восстанавливаем его в должности главы военного ведомства.
Мужчины переглянулись и некоторое время пытались измыслить план без общения напрямую. Наконец, тави, деликатно кашлянув, указал взглядом на Ноктиса, и Айорг, убеждая себя, что так перевертыш хотя бы не останется голодным, со вздохом натянул поводья.
6.
– Тави Эммерих? Тави!