– А ещё, наверное, нельзя пить, курить табак и сквернословить,– беззлобно усмехнулся Самаэль, смиряясь с неизбежным и нагибаясь, чтобы разуться.– А также – ни в коем случае не заниматься-…
Он прервался, чуть пошатнувшийся, когда избавился от одного сапога, но Первородная оказалась любезна достаточно, чтобы подержать под локоть. Шутка ушла в никуда, но Санбика восприняла её всерьёз и потребовала закончить предложение.
– Вы серьёзно, сударыня?– стянув второй сапог, Самаэль со смешком выпрямился.
– Вполне.
– Ну, а я – не очень. Поэтому не буду ранить Ваше нежное представление о мире. Считайте, что я ничего не говорил.
Санбика фыркнула, только теперь отпуская его локоть, и гордо вздёрнула нос. Всем своим видом пыталась показать, что ни капли не оскорбилась и вообще прекрасно понимала все бедные шутки и намёки, какие только могли прилететь в её сторону. Тави вдруг обнаружил себя ласково улыбавшимся, как если бы наблюдал за попыткой маленького ребёнка казаться старше своих лет. Ей такое поведение удивительно шло.
– Что делать с оружием, сударыня?– держа в одной руке свою обувь, второй он снял с пояса ножны.– Есть у вас, где складывать мечи нерадивых гостей?
Судя по тому, как резко стушевалась Первородная, правило было, а схема его выполнения отсутствовала. К своей чести, Санбика постаралась как минимум не подавать виду, что её что-то беспокоило: забрала оружие, совсем слегка поморщившись от его веса, и на пару минут исчезла за одной из дверей.
Военное воспитание опять вылезло как нельзя кстати, порождая мысли о безответственности и абсолютном отсутствии страха у пантеоновских жителей: она оставила в одиночестве гостя из столицы, который считался ярым приверженцем идей не очень лояльного к Первородным Владыки. Кто знал, что он мог сделать, пока никто не следил?
Мнимое отсутствие слежки быстро стало очевидным: Самаэль затылком чувствовал чей-то взгляд. Смысла вертеться по сторонам в попытке высмотреть стороннего наблюдателя не было – этот кто-то прятался в тенях и создавал ощущение, будто смотрели стены, а не что-то живое. Кто-то из подмастерьев, не иначе. Странным было бы ждать от Короля богов и его родни абсолютного доверия.
– Идём,– вернувшаяся Санбика мельком взглянула на его ноги, как если бы сомневалась, что тави сдержит слово и будет ходить босиком.– Можете гордиться – мало кому доводилось побывать в покоях одного из Первородных.
– Это не то, чем стоит гордиться.
Он искренне надеялся, что произнёс это достаточно тихо, чтобы остаться неуслышанным, но в этой семейке острый слух был у всех поголовно. Женщина одарила его неприветливым взглядом и, оскорблённо хмыкнув, пошла дальше.
Надолго её возвышенное молчание не затянулось.
– Полагаю, нет смысла спрашивать, верующий ли Вы.
– Полагаю, нет.– Отозвался Самаэль, с деланным интересом осматривавший узоры из белого золота и стекла, тянувшиеся вдоль стен.– Растили меня не так, да и жизнь не располагает к подобной чепухе.
– Военных к нам много заходит, чтобы Вы знали,– Санбика поумерила спесь, но раздражение в её голосе все ещё слышалось.
– Отставных военных,– многозначительно пригрозил пальцем тави.– Я трижды герой империи, сударыня, выиграл много битв и видел достаточно. Ни в одном сражении ваш брат мне не помогал, а вот тактика, стратегия и силы сотен и тысяч солдат – да.
– Откуда же Вам знать, что Вам не помогали?
– Потому что, если Вы и помогаете, то потом кричите об этом на каждом углу,– ласково усмехнулся Самаэль.– Поэтому я, к примеру, могу упомнить каждый раз, когда Его Высокопревосходительство оказывал мне поддержку или думал, что помогает, на деле портя мою жизнь больше прежнего.
– Он всем нам попортил жизнь,– тихо вздохнула Санбика, сцепив руки в замок на уровне пояса.– Но я считаю, что остальные все ещё преувеличивают, когда считают его монстром, недостойным нормального отношения.
Самаэль взглянул на неё, пытаясь найти в прозвучавших словах хотя бы намёк на подвох, но Первородная была искренней. После такого можно было не удивляться, если она скажет, что и правление старшего в столице считает легитимным от начала и до конца.
Сам тави не готов был в следующую секунду бежать обратно в Лайет и убеждать простой люд, что Айорг и появляться во дворце в своё время не должен был, однако, и в абсолютную случайность его восхождения на трон не верил.
Мортем Жестокий был правителем слишком умным и расчётливым, чтобы в посмертном указе поставить кого-то, кто просто был с ним несколько лет до смерти знаком и приглянулся характером. Хоть иди к какой-нибудь ведунье, да проси её заглянуть на ту сторону, чтобы спросить у правителя, что решил натворить под конец жизни.