С другой стороны, валакх не лежал у них на руках кучкой пепла, не принятый Венцом, а это что-то, да значило. Тех, кто править был недостоин, главная регалия сжигала заживо. Такой уж её создали в древние времена, потратив на это немало сил и живого металла.
Вынырнув из омута собственных мыслей, Самаэль понял, что его о чём-то спрашивали. Пришлось возвращать всё внимание обратно Первородной и извиняться за то, что не слушал предыдущие пару минут. Ждал чего угодно, вплоть до предложения подумать ещё раз как следует над обращением в веру, но Санбика обрушила все ожидания: ей была интересна жизнь в столице.
Судя по тому, что она повторила вопрос в третий раз, выражение лица у тави было слишком неясным.
– Как жизнь в столице?– Самаэль почувствовал себя выходцем из Дома Особенных, вынужденный по десять раз переспрашивать одно и то же.– Вы же были там на похоронах, неужели не видели?
– Вы в Пантеоне уже некоторое время,– с едва заметным ехидством ответила Санбика.– Расскажете, как у нас тут?
– Богато,– не сдержал он смешка.
– Так и в столице тоже богато. Дворец местами и нас переплюнет.
Коротко вздохнув, она стала нервно заламывать руки.
– Я лет тридцать в столице не была, чтобы посмотреть, как простой народ живёт. Чем занимаются, чем интересуются.
– Да… Все тем же, что и тридцать лет назад.– Самаэль передёрнул плечами.– Крестьяне в полях, кто позажиточнее – на рынках. Палачи всё так же рубят головы и жгут останки, а за охоту посреди бела дня всё так же сажают в клетку на главной площади.
– Тридцать лет назад не сажали.
– Сажали, дорогая моя, ещё как. Я лично одного за шкирку туда кидал.
Санбика хотела спросить что-то ещё, но, посмотрев в сторону, заметно погрустнела. Взгляд её был направлен на дверь, возле которой женщина и остановилась – они пришли, и о фривольных разговорах стоило на некоторое время забыть.
5.
Проходя по коридору, который ещё не успела изучить, хотя последние несколько дней провела исключительно бродя по Тааффеитовой крепости, Офра слегка поёжилась от холода. Подобное было неестественным в преимущественно жаркой Геенне, но девушка смирилась с тем, что в этой стране все было иначе.
Иблис не просто запретил ей выбираться за пределы комплекса без его ведома и должного сопровождения – лично постарался оповестить каждого солдата, что они не имеют права выпускать принцессу в одиночестве.
Не имея никаких развлечений под рукой – играть в криш самой с собой было не интересно, а книги быстро надоели наряду с вышиванием – Офра решила исследовать все доступные ей территории.
Сады Лилит выпали из списка посещений сразу же: в присутствии девиц в лёгких полупрозрачных платьях и супруг властителя Офра чувствовала себя уродливой нищенкой. Непосредственно крепость оказалась огромной, но многие помещения были недоступны, а рисковать проникнуть в них она прекратила после того, как об одну из дверей едва не сожгла собственные ладони.
Дни проходили в прогулках по коридорам и попытках по ощущениям понять, есть ли шанс войти в ту или иную комнату, и в какой-то момент она даже почувствовала азарт. Стало интересно, сколько помещений окажутся для неё доступны, и что такого важного находилось в закрытых.
Дверь, от которой тянуло холодом, приоткрылась, и Офра только теперь заметила роспись цветами на чёрном дереве. Увлёкшаяся изучением скрупулёзно выполненных рисунков, она не сразу заметила вышедшего – лишь тогда, когда он закрыл створу и с едва слышным стоном потянулся.
Этот молодой мужчина был принцессе не знаком, хотя так или иначе она постоянно сталкивалась с одними и теми же представителями знати ифритов, которые проводили дни и ночи на территории крепости. Стоявший у двери был строен и одет неброско, в чёрный жилет поверх белой рубахи и светлых штанов; волосы собрал в небрежный пучок, из которого выбились несколько прядей, теперь свободно спадавших ему на лицо. Если бы не последнее, Офра бы так и осталась в неведении, но она помнила, что только у одного ифрита во всей крепости пряди, изначально угольно-черного цвета, местами светлели до серого и белоснежного оттенка.
– Сударь Белет?..
В первые несколько раз, когда они сталкивались, Офра все никак не могла заставить себя поверить, что говоривший ласково, изящно двигавшийся огненный был всё-таки мужчиной, но теперь все изменилось.
Услышавший своё имя, Белет вскинулся, отступая от двери на пару шагов. Обычно уверенный, способный ехидничать даже с самим Иблисом, он, казалось, растерялся, и если поначалу принцесса не поняла такой реакции, то потом смогла сложить две простых составляющих: она ни разу не видела, чтобы ифрит ходил по крепости настолько домашним. Без лишних украшений, без скрывавших очертания тела цветастых одежд и без забранных в простую, но элегантную причёску волос.