В этот момент он выглядел обычным, пусть и несколько женственным, молодым человеком.
– Простите,– сдерживая улыбку, Офра поклонилась.– Я Вам, наверное, помешала.
– О чем ты, дорогуша?
Подступив к девушке, Белет с улыбкой взял её за руки, слегка разводя их в стороны.
– Я даже рад компании. Но с чего вдруг супруга нашего дражайшего Князя гуляет одна в этом крыле?
Высвободив руки из слабой хватки чужих пальцев, Офра вскинула ладони к щекам.
– Сюда что, запрещено заходить?!
Подобное выглядело настолько забавно, что Белет при всем уважении не смог удержаться от смеха. Вид пунцовеющей то ли от стыда, то ли от испуга принцессы в какой-то мере впечатлил его, привыкшего к своим девицам, жеманничавшим и изображавшим смущение только для вида. Глава легиона суккуб и инкубов и сам был таким, бесстыжим и не видевшим ни в чем никаких ущемлений для себя и собственной свободы, а потому за годы жизни в Геенне успел отвыкнуть от тех, кто боялся сделать лишний шаг по запретной территории.
– Когда я проверял последний раз, было можно,– все ещё посмеиваясь, ифрит чуть наклонился, упираясь руками в бока.– Просто не думал, что кто-то решит гулять от одного конца крепости к другому. Здесь ничего особенного.
Он посмотрел на расписанную цветами дверь. Нахмурившись, потёр подбородок указательным пальцем и вдруг снова вспомнил о наличии собеседницы.
– Умеете рисовать?
– Только вышивать,– чувствуя себя неожиданно виноватой, пробормотала Офра.– С рисованием всегда не складывалось.
Глядя на вновь отвернувшегося к дверям огненного, ворчавшего себе под нос что-то о начавшей выцветать краске, она не смогла не задуматься о прошлом. Отец был в Геенне, когда ему исполнилось около четырех сотен, и в те года он должен был встречаться с Белетом. Становилось не по себе при мысли о том, что Владыка Мортем с тех пор успел состариться и умереть, а ифрит оставался все таким же, неизменным в своей внешней молодости и привлекательности.
– Можно… не скромный вопрос?
– О чем речь, дорогуша,– махнул рукой Белет.– Спрашивай. Должен же хоть кто-то рассказать тебе, как тут все устроено.
– Ну…– Офра замялась, начав сомневаться в правильности совершаемых действий.– Нет.
Замотав головой, девушка отошла от ифрита, слегка удивившегося подобному.
– Не надо, я только все испорчу этим.
– Если это о внешнем виде, то я привык,– Белет хохотнул, снова упираясь руками в бока.– Вообще-то, обычно я так дальше своих покоев не выхожу.
– Не про это,– замотала головой Офра.– Я просто… Я всегда думала, что мы, имперцы, живём крайне долго. Я думала, двести лет – это слишком, и всегда жалела тех, кто мог прожить дольше, но…
– Но потом тебе рассказали про нас,– понятливо улыбнулся Белет.– Неужели я кажусь настолько старым, что ты только сейчас решила спрашивать?
– Просто вдруг задумалась о том, что Вы знали ещё батюшку. И выглядели так и тогда, и сейчас, – Офра опустила взгляд, нервно заламывая руки.
Ей казалось, стоит только поднять голову, и она увидит усталый взгляд пережившего несколько Эпох существа, но глава легиона суккуб и инкубов, когда она на него взглянула, все так же улыбался. Возможно, он был превосходным притворщиком, но это не отменяло того, что Офра начала успокаиваться и постепенно перестала корить себя за недостойные вопросы.
– Наверное, если однажды мне дадут выбор – смерть или бессмертие,– произнёс Белет, пригрозив указательным пальцем,– я выберу первое. Только не надо думать, что мы тут поголовно несчастные, сидим и скучаем от жизни из года в год.
– Именно этим бы я и занималась,– тихо хмыкнула Офра.
– Хотелось бы, но у нас всегда найдутся дела. Особенно у меня,– наклонившись к принцессе, Белет с ласковой усмешкой щёлкнул её по носу,– народ ублажать, знаешь ли, не так и легко.
Принцесса вскрикнула, дёрнувшись в попытке отступить, но причиной этому был не её собеседник, а внезапно возникший позади него ифрит, который был высоким даже в сравнении с Иблисом. Облаченный в чёрную мантию, этот наклонился, кладя узкие длинные ладони на плечи Белету:
– Не легко всем, кроме главной потаскухи всей Геенны. Не принижай себя, змейка.
– Сколько раз мне извиняться, Азарет?– картинно вздохнул Белет, поворачивая голову к мужчине и прикладывая ладонь к сердцу.– Говорил же, я бы с радостью тебя отымел, но твоя рожа все желание отбивает. Вини природу, а не меня.