За ворот кафтана потянула чья-то крепкая рука, и Белет оказался насильно поставлен на ноги лицом к тому, о ком они говорили буквально пару мгновений назад. Будь это Азарет, глава легиона инкубов и суккуб чувствовал бы себя гораздо уютнее.
– Князь!– всплеснув руками, молодой человек широко улыбнулся,– а мы вот как раз тут… ничего такого не обсуждаем.
– Неужели?– хмыкнул Иблис, скрестив руки на груди.– А мне кажется, я слышал очень плохой план по добыче информации у Азарета.
– Нет, нет, мы не-…– прекратив оправдываться на середине, Белет недоверчиво прищурился.– Стойте, что значит «плохой»?
На пару мгновений отвлёкшись, чтобы пожать руку чуть приподнявшемуся со своего места Асторету, Иблис мельком глянул на книги, которыми занимался глава кесэфов. Вместо ожидаемых экономики и прочих наук, связанных с деньгами и, как следствие, казной, мужчина просматривал историю отверженных.
Под руку, улыбаясь хитро, и напоминая зерд, имевших от природы окраску мордочки, создававшую иллюзию улыбки, скользнул Белет, и Иблис вернулся мыслями к услышанному ранее.
– Он плох, потому что Азарет сказал мне о письме, и он действительно в него не заглядывал,– назидательно пригрозил молодому человеку пальцем правой руки Иблис.– К тому же, кто вообще поверит, что Асторет чем-то во мне недоволен?
Белет бросил взгляд, в котором засквозила жалость, на сделавшего вид, что книга интереснее, главу кесэфов.
Асторет не просто так на протяжении сотен и тысяч лет оставался верным псом, готовым снести все ради того, чтобы Князь был доволен. Правитель принимал все жертвы своего подопечного и, сколько помнил их обоих Белет, ни разу не расщедрился даже на небрежное «спасибо». Ему каждую неделю, если не каждый день предлагали свои развёрнутые, оголённые сущности люди, бессмертные, ифриты и многие другие – для каких-то Иблису стоило постараться, заставить открыться, чтобы появилась возможность запустить свои когти как можно глубже. Многие шли к нему в руки добровольно, как Асторет, но и многие в результате такой открытости оказывались за бортом – просто, потому что охота теряла все своё очарование, когда дичь выходила к тебе и ждала стрелы.
Впрочем, даже небольшой намёк на отчаяние в глазах преданного подчинённого вызывал у Князя садистский восторг, и Белет порой задавался вопросом, как сам ещё не стал объектом подобных игр. Главу легиона инкубов и суккуб Иблис воспринимал как данность, позволяя использовать себя в вечной игре в двоякость и бесконечный флирт со всеми окружающими.
– Но и не мне ведь ворчать на Вас,– хмыкнул Белет, отводя взгляд прежде, чем Асторет на него взглянул.– Я раньше не был замечен за чем-то подобным.
Иблис помолчал, внимательно глядя, как показалось сначала, в глаза собеседнику. Потом, когда взгляд мужчины скользнул вниз, и властитель Геенны подхватил цепочку украшения в волосах пальцем, Белет понял, что все это время интерес был направлен исключительно на побрякушку.
– И не будешь. Ни один из вас не будет,– Князь ощутимо дёрнул за украшение и тут же пригрозил поморщившемуся от неприятных ощущений Белету когтистым пальцем.– Пока нет чёткого понимания, что четырёхрукий себе придумал, я его трогать запрещаю. Форас за ним следит.
– А Офра?– недоверчиво прищурился Белет.– Что это за странные письма из-за моря?
– А это, дорогуша,– Иблис поддел его за кончик носа, и Белет поспешно отступил, закрывая пострадавшую часть лица ладонями,– оставь уже мне. Займись лучше чем другим. Хоть книжки почитай.
Глава 10. Семейный ужин.
1.
Когда он последний раз впадал в состояние, в котором сложно отличить лёгкую панику от полноценной истерии, Айорг не помнил. Возможно, оно происходило где-то в период правления Фикяра, но время, проведённое в качестве регента при слабоумном Владыке давно превратилось в месиво. Что-то конкретное о тех годах память не выдавала, и валакх в большинстве своём был ей за такой подарок благодарен.
Да и в целом, когда его жизнь не была чередой паник и истерий? То родственники что-то выкинут; то сам натворишь такого, чего в планах не было даже на ближайшее тысячелетие; то дети крутят нервы и заявляют: «Знаешь, папенька, я хочу увидеть мир и поэтому решил на ближайший век засесть в Геенне!». Отметивший не так давно свою семь тысяч-чёрт-её-знает-какую-зиму по счёту, нынешний Владыка империи Эрейи жил в искренней уверенности, что ничего не выбьет его из колеи настолько, чтобы не смог и слова сказать в качестве комментария.
Жизнь любила рушить надежды в самые нужные моменты. К примеру в нынешний.