До пира, который решили закатить Первородные, оставалось не больше получаса. Если бы только это было проблемой, он бы и думать о таком не стал, но на кушетке лежал, бездумным взором уставившись в потолок, его первый тави.
Поначалу, оказавшись в покоях, валакх этому значения не придавал – бывает, задумался, мало ли. Потом он решил присмотреться и понял, что большую часть времени, что провёл у Гринда, говорил сам с собой о довольно важных вещах, а сударь великий генерал беспардонно спал. Пришлось его разбудить, но дело это не поправило, а только ухудшило – Самаэль явно ощущал себя так, как будто последние шесть веков бессонницы, наконец, обернулись для него жутчайшим недосыпом.
Проблема была и в Гринде, и не в нём одновременно: в светлые девять или десять лет он, будучи на тот момент, как и все суламаррэ в юности, крайне чувствителен к сарпиде, рявкнул матери, что лучше не будет спать вообще, чем ляжет сразу после заката. Мироздание расценило детское возмущение по-своему, а природная предрасположенность к тому, чтобы буквально перестраивать действительность под себя, этому поспособствовала. С тех самых пор тави во сне не нуждался. Айорг всегда задавался вопросом, устаёт ли друг при этом, но так ни разу и не спросил – к слову не приходилось.
– Звёздный мой, говори со мной, ну?– валакх упёрся в подлокотник кушетки по обеим сторонам от головы тави и посмотрел ему в лицо.– Тебе нельзя засыпать.
– Какого чёрта я вообще хочу спать?– пробормотал Самаэль.
Поморщившись, он закрыл глаза, поддаваясь очевидно слишком сильному желанию провалиться в царство снов, и тут же получил хлёсткую пощёчину. На пару мгновений в резко распахнувшихся янтарных глазах Айорг заметил даже проблеск бодрости.
– В этом не было необходимости!
– Была! Я понятия не имею, что произойдёт, если ты снова уснёшь!– валакх вновь упёрся ладонями в подлокотник и со вздохом опустил голову.– Чтоб Птица разнесла это проклятое место. Стены Пантеона перекрывают и минимизируют любое воздействие сарпиды. Как ты мог этого не заметить, когда шлялся с моей сестрой по коридору?!
– Как я должен был это заметить?– Самаэль со стоном потёр глаза основаниями ладоней.– Всех богов ради, я как будто в одиночку целый город отстроил за два дня.
– У тебя есть отражение, дубина!– Айорг махнул рукой в сторону узора с кусочками зеркал на противоположной стене.
Все предыдущие попытки расшевелить тави померкли перед одной фразой. Услышав её, Самаэль с завидной для засыпавшего на ходу существа прыткостью подскочил и едва не ударился с другом лбами.
Вовремя отклонившийся, Айорг проследил, как суламаррэ метнулся к узору и чуть ли не упёрся в него носом, принявшись изучать своё лицо. Взъерошил волосы, отчего чуть всклокоченные пряди получили немного дополнительного объёма и тут же легли на правую сторону, забавно завиваясь на кончиках. Провёл пальцами по скуле, чуть повернув голову, потом вниз – к подбородку и по правой стороне шеи.
– Не то, чтобы с шестнадцати лет многое поменялось.
– Подожди пару лет,– раздражённо фыркнул Айорг, скрестив руки на груди,– люди начнут рассказывать тебе о морщинах, которые ты сам не увидишь. Почему ты не заметил и не сказал мне?!
– Потому что нужно предупреждать,– тави посмотрел на него через отражение, после отступив от стены на пару шагов, чтобы осмотреть себя целиком.– Какой дурак повезёт в место, ослабляющее сарпиду, существо, которое не спит из-за неё же?
– Я не думал, что эффект будет таким сильным!– валакх всплеснул руками.– Думал, может, ты будешь просто немного иначе себя чувствовать!
– О, я чувствую себя иначе.
Самаэль, обернувшись на него, хотел усмехнуться, но в итоге зевнул так, что чуть не свернул челюсть. Ухватившись за подбородок, в котором явственно что-то хрустнуло, он нахмурился:
– Настолько иначе, что мне ногами лень шевелить. Спасибо, клыкастый. Благодаря тебе я больше не буду думать, что бессоница – проклятье на мою голову. Это лучший подарок из возможных!
– Прекрасно! Мне жаль, и я действительно не думал, что будет настолько плохо.
Валакх с тяжёлым вздохом сел на кушетку и посмотрел на тави. Взгляда он не отвёл, пока Самаэль не присел рядом, тут же приваливаясь к его плечу. Хотя никогда не считал себя слабым, Айорг почувствовал, как начал опасно крениться в сторону, и вынужден был упереться рукой в сиденье, чтобы не оказаться погребённым под неожиданно тяжёлой уставшей тушкой своего генерала.
– Самаэль,– мужчина позволил себе на пару мгновений перестать упираться рукой, чтобы похлопать тави по щеке,– золотко, тебе нельзя засыпать. Даже я не имею ни малейшего представления, что будет.