– Вероятно, я отосплюсь за все пятьсот с лишним лет.
– Вот именно! Мне не нужен впавший в забытье Самаэль Гринд.
– Значит, в твоих интересах придумать решение этой проблемы.
Не найдясь с ответом, Айорг скрестил руки на груди и углубился в собственные мысли. Совершенно при этом забыл, что стоило бы как-то поддерживать себя, потому что груз пятисотлетней бессонницы был слишком тяжёл даже для двоих. Вспомнил валакх об этом на моменте, когда думал предложить тави выпить, чтобы разогнать кровь алкоголем, но было уже поздно.
Отсутствие необходимости поддерживать разговор сыграло против них обоих, и за то время, пока Айорг измышлял способы разбудить друга, Самаэль снова начал крениться набок. Так как у единственной, имевшейся у него под плечом, опоры на тот момент появились несколько иные заботы, ситуация вышла из-под контроля окончательно.
Вошедший даже несмотря на отсутствие после стука разрешения на нарушение личного пространства, Василиск имел удовольствие наблюдать полулежавшего на кушетке брата. Придавленного куда как более высоким, крепким и оттого более тяжёлым великим генералом.
– Я… зайду попозже,– улыбнувшись, Король богов развернулся с чётким намерением уйти.
– Нет-нет-нет-нет! Стоять!– кое-как выкарабкавшись из-под Самаэля, Айорг сполз на пол и из этого положения кинулся за братом.– Подожди, ты должен помочь!
Одной рукой схватив Василиска за плечо, второй он захлопнул приоткрытую дверь. Так как по комплекции были идентичны, здесь никаких проблем не возникло, да и Король богов не был до смерти уставшим, чтобы волокать его без его на то желания.
– Ладно, ладно,– Первородный вскинул руки ладонями к собеседнику,– успокойся и объясни.
– Он с детства не может спать,– Айорг, все ещё держа брата за плечо, свободной рукой указал в сторону их теперь общей проблемы.– Сарпида, сам же себя испортил, но здесь весь эффект спадает! Что, если он теперь вообще не проснётся?!
– Проснётся,– Василиск пожал плечами,– как только окажется за воротами. Пантеон не отменяет воздействие с применением сарпиды. Всего лишь делает его слабым.
Прищурившись, он немного подумал и с улыбкой указал в сторону тави:
– Он полностью придёт в себя к моменту вашего возвращения в столицу.
В следующее мгновение мужчина заметил, что старший брат готов вот-вот впасть в настоящую истерику. Теперь за плечи схватили уже Айорга.
– Угомонись! Он не впадёт в отдохновенный сон,– помедлив немного, Василиск с глумливой улыбкой продолжил,– если только в роду не было огненных.
Владыка замер в руках Первородного, не заботясь о том, будут ли все мысли написаны на лице. Последние слова звучали не просто, как забавное предположение.
– На что ты намекаешь?
– Ты прекрасно знаешь,– мягко улыбнулся Василиск.– Из нас троих здесь только один имеет право на трон и Венец, и это не мы с тобой.
Отпустив плечи Айорга, мужчина с усмешкой легонько постучал его пальцем по груди.
– Если ты хочешь остаться у власти, Высокопревосходительство, не лучше ли сотрудничать с Пантеоном? До Джартаха Первородные были такой же частью правления, как и правитель, и главы ведомств, и никто от этого не страдал.
– Да, кроме армии, медицины и общественной жизни,– огрызнулся Айорг, отбивая руку брата в сторону от себя.– Не мели чепухи. Речь сейчас не о том, у кого власть, а о моём генерале.
– Разбуди его, да налей кружку настоянного чирака, чтобы разогнать кровь,– Василиск фыркнул, развернувшись и открыв дверь.– Ну, и болтай с ним побольше, как ты это умеешь. С темой для разговора помочь?
Скрестив руки на груди, Айорг глянул на брата исподлобья. Удержаться от того, чтобы ответить, стоило больших усилий, но он сумел это сделать, и в итоге Король богов, тихонько хмыкнув, ушёл. Напомнил только перед уходом, что все ждут только их, чтобы начать пиршество.
2.
Пойло было отвратительным. Многие считали его одним из лучших, и ругаться на них смысла не было – вкусы различались от одного к другому – но Ноктис никогда не понимал и не пытался понять, как можно пить чирак и говорить, что это лучшая выпивка. Подававшийся тёплым, он сразу оглушал запахом жжёной полевой травы, на отваре которой и настаивался, а при первом же глотке неимоверно сушил горло. Если бы когда-нибудь перевёртыш решил звучать грубее, чем дала природа, он бы непременно выпил пару кружек. В Чертогах, помнится, ходила даже шутка, что хозяин их в детстве только эту отраву и пил, чтобы звучать так, как звучал – хрипловато и совершенно не подходяще ко внешности.
Кружка как раз стояла под рукой у Эммериха, который в чираке не видел ничего жуткого и не замечал, как слегка морщили носы находившиеся рядом. Оливия, попытавшись было сунуться и попробовать, быстро отказалась от этой идеи и сидела теперь вполоборота, чтобы уйти с линии тянувшегося к открытому окну пара.