Неподалёку с плеском вышла из купели женщина из числа тех, что отчаянно хотели сойти за молоденьких ифриток.
Кто-то был в своих стараниях успешнее, но к некоторым судьба, как этой даме, поворачивалась спиной. Результатом были пятна выжженной до белого цвета кожи на сероватом общем фоне. Были в Геенне мужчины, находившие в подобном привлекательность, но правителя гораздо меньше заботил оттенок тела очередной спутницы на ночь, в отличие от другой донельзя неприятной процедуры.
Цирюльник готов был поклясться, что при малейшем движении, так или иначе отзывавшемся на волосах ушедшей женщины, та слегка морщилась. Все из-за рядами поддерживавших некоторые пряди золотистых витых пластинок. В попытке стать лучшими среди лучших, сударыни Геенны перепробовали все, то и дело ухватывая идеи у белетовских «нимф», но и последние не были отчаянны настолько, чтобы делать украшения частью себя, вонзая навечно золото пластинок в кожу.
Иблис находил в таком добровольном истязании определённый шарм и нередко был не прочь лишний раз будто бы невзначай задеть причёски таких дам, которым каждое лёгкое перемещение пряди аукалось болью.
– Любишь ты вопросы задавать, когда лезвие мне у горла держишь,– хмыкнул ифрит, прикрывая глаза и едва слышно выдыхая.
– Вы в такие моменты любите пооткровенничать.
– Это досадное недоразумение.
На пару мгновений увлёкшись изучением сводчатых потолков, огненный расслабился.
Лишние мысли испарились, будто лёгкая туманная дымка поутру. Едва слышимый шорох, сопровождавший каждое движение лезвия, действовал гипнотически. Обволакивавшее тепло густой винного цвета жидкости, наполнявшей купель, только усиливало желание полностью отдаться на волю случая и хотя бы раз перестать отслеживать лишнее движение. Был бы он рождён в том статусе, который позволял подобную роскошь.
Возможно, раньше, ещё до Первой Эпохи, жизнь казалась ему, видевшему по замыслу только благодать во всех и каждом, лёгкой и безопасной. Все изменилось тогда же, когда правая рука превратилась в вечное напоминание о том, что пряталось за человеческим обликом, а левое колено стало побаливать при ходьбе.
Вздохнув было, чтобы начать разговор, огненный услышал лёгкую усмешку со стороны цирюльника и нахмурился. Для того, кто видел слуг раз в столетие, проходя мимо них по коридорам, может, и было бы сложно заметить разницу, но этот подобранный Князем на улицах Дэва мальчишка появлялся рядом довольно часто. И сейчас лезвие в руках держал не он.
Дёрнуться вперёд и лишиться на пару дней возможности нормально говорить, было последним вариантом. Поддаваться панике в планы тоже не входило, поэтому, сделав вид, что ничего не заметил, ифрит позволил самозванцу действовать дальше.
Длинные худые пальцы мягко прикоснулись к линии его подбородка, сделав лёгкое движение вверх.
– Я знаю, что ты меня почуял. Не придуряйся.
Запрокинув голову, властитель огненных земель прикрыл один глаз, вторым с прищуром глядя на молодого мужчину, с усмешкой склонившегося над ним. Чёрные волосы, вившиеся упругими крупными кольцами, скользнули с плеч вниз и закрыли обоих своеобразной завесой.
– А если бы не почуял? У меня в планах уже было махнуть на тебя,– ифрит приподнял правую руку.– Сам знаешь, ладонь тяжёлая.
– Ну-ну,– он прищурил фиалковые глаза.– Так я и поверил. Аудиенции с Вами не добьёшься, Княже, так что простите за вольность.
– Почему не был на интронации отца? Он расстроился, когда услышал, что ты не с нами.
– За этим официозом я предпочитаю наблюдать издалека. К тому же, он бы снова начал предлагать мне осесть в империи.
– Гленн, рано или поздно,– Иблис двинулся, выпрямляясь, и сел к гостю в вполоборота,– тебе придётся это сделать. Нельзя всю жизнь бегать наёмником и околачиваться в Тааффеитовой.
Поймав на себе недовольный взгляд, ифрит вынужден был уточнять, что присутствие монарших отпрысков в крепости не смущает никого из в ней присутствующих.
С другой стороны, пока этот молодец ещё позволял себе бегать по миру и браться за любую грязную работёнку, какую подкинут, от него был прок. Если при виде любого ифрита в Эрейе бы как минимум насторожились, то будто с иллюстраций к сказкам Второй Эпохи сошедший ладный юноша вопросов не вызывал ни у кого. Разве что у женщин, которые и в Геенне на него реагировали так же, как везде – сразу пытались выяснить, женат ли, ищет ли себе фавориток и прочее по списку.
Он мог хоть объехать всю Эрейю, хоть засесть во дворце с отцом, но рано или поздно всё равно сорвался бы с места. Неизбежно заглянул бы в Геенну, в которой провёл немалую часть детства, нежно любимый и оберегаемый каждым из высших чинов, и рассказал бы, как обстоят дела с ситуацией в стране.