Замерев посреди коридора, валакх уставился в пространство и прикусил ноготь большого пальца. Василиск прекрасно знал, что в их сокровищнице лежит вещица, принадлежавшая старшему брату, и наверняка предполагал, что тот не станет сидеть сложа руки. Так уж повелось, что посягательств на свою собственность, частенько отвоёванную потом и кровью, Айорг не любил.
От перспективы столкнуться с целым отрядом защитников возле дверей хранилища его могло спасти только то, что Василиск бы вдруг не был в курсе, донёс ли уже кто-то из Чертогов их хозяину о пропаже.
– Птица тебя разорви, клыкастый!– Самаэль не споткнулся об него только чудом, в последний момент вильнув в сторону.– Чего ты встал?
– А ты что, ниже своего носа не видишь?– забыв обо всех своих беспокойствах, огрызнулся валакх.– Знаешь ли, иногда можно опускать голову!
– Иногда можно думать, прежде чем колом вставать посреди дороги.
Не дожидаясь никакого ответа, Самаэль пошёл дальше. В себя от такой наглости валакх пришёл только, когда тави завернул в предоставленные им покои.
Либо он успешно притворялся, либо настолько ненавидел новоиспечённого правителя, что готов был даже при смерти с ним пререкаться. В качестве ответа настойчиво просился второй вариант, и Айорг, тяжело вздохнув, принялся машинально перебирать край рукава кафтана пальцами.
Раньше они тоже цеплялись за каждый удобный случай, но тогда это не сочилось таким раздражением и недовольством. Просто дружеские язвы, перекинувшись которыми спокойно продолжали общение. Теперь, хоть Гринд и сказал, что будет на его стороне, каждый раз чувствовалось, будто тави через силу заставляет себя это делать и говорит с ним исключительно сквозь зубы.
Все же двинувшись с места, валакх прошёл в покои и осторожно прикрыл за собой двери. Не было нужды бежать в хранилище сразу: это было бы слишком глупым решением, когда вокруг все от них ждали подвоха. В запасе был час или около того, но что в это время делать, он ни малейшего представления не имел.
Самаэль сидел возле арочного прохода в сады, заменявшего окна. Ветер слегка трепал завеси из полупрозрачной ткани, уголок которой то и дело задевал тави по плечу. Вторым он прислонился к небольшой колонне и, хотелось надеяться, не спал, а просто смотрел на приятный глазу пейзаж.
При всех минусах, что у него имелись, Пантеон был красив. Вечнозелёные сады, белый мрамор и позолота – все это выглядело гармонично и внушало то чувство спокойствия, которое от Первородных и хотели получить. Печально, что за привлекательной внешней оболочкой таилось много грязи, но в этом они были не единственными: и дворец, и особняк любого имперского аристократа от обители не отставали.
– Прости,– Айорг присел рядом с тави, осторожно тронув его за плечо.– Я не со зла.
– Знаю. Ты все делаешь «не со зла».
Вмиг вихрем развернувшееся желание возмущаться и оправдываться валакх поспешно задавил. Не стоило ухудшать и без того невесёлую ситуацию.
Некоторое время они посидели молча, каждый справившись со ставшей уже жизненной необходимостью пререкаться. Первым отмер Самаэль, повернувший к валакху голову и слегка нахмурившийся.
– От тебя кровью несёт.
Хотев было отвести от себя подозрения – последний раз он выбирался на охоту задолго до визита в Пантеон, а здесь почти постоянно был у тави на виду – Айорг в последний момент замер и принюхался. Медный запах действительно присутствовал, и в голову тут же закрались самые отвратительные подозрения. Самаэль был не единственным, на кого присутствие в обители Первородных могло оказывать негативное воздействие.
Подскочив на ноги, валакх едва не рухнул обратно: правое колено отдалось ноющей болью. Всё же устояв, он чуть согнулся и провёл ладонью по тыльной стороне ноги там, где когда-то были раны, а теперь напоминали о прошлом нелицеприятные рубцы. Пальцы наткнулись на тёплую влагу.
– Чёрт,– мужчина принялся развязывать пояс на одеждах, не заботясь о том, что может запачкать ткань кровью.– Чёрт, чёрт, чёрт.
Скинув пояс на пол рядом с собой, он стянул одну штанину и снова наклонился, чтобы рассмотреть ногу внимательнее. В обычное время это была просто боль, но при долгом нахождении на территории младших братьев и сестёр ранения могли вновь возвращаться к своему изначальному виду.