Шикнув на запаниковавшую – не стоило ей быть здесь и слушать дальнейшие слова – вдову, валакх указал ей в сторону личных покоев.
Дождавшись, когда женщина исчезнет за тяжёлой тканью гардины, Владыка со вздохом выпрямился и натянул на лицо улыбку:
– Заходи.
4.
Выражение лица Раджара прочитать было сложно. Не то, чтобы Айорг слишком сильно старался: его больше заботило, не соизволит к ним присоединиться тави, коль скоро обсуждаемые темы напрямую касались и его. Самаэль нос из личных покоев показывать не стремился и в целом до сих пор не ушёл только, потому что не был силён в создании переходов, а вылезать через окно на четвёртом этаже было задачей не из лёгких.
Ифритёнок между тем выглядел так, будто наличие Владыки в кабинете раньше положенного срока его расстраивало и раздражало одновременно. Как только заговорил Ноктис, как бы невзначай заметивший, что по пути сюда видел, как выходец из Геенны мило беседовал с главами налогового и казначейского ведомств, стало ясно, что такую реакцию вызывал именно перевёртыш. Раджар буквально ждал момента, когда верного слугу валакха пробьёт на рассказать всё, что посчитал очередным заговором.
Оправдания, какие бы они там ни были, Айорг пропустил мимо ушей. И без лишних объяснений было понятно, что в союзники Масра и Джевиш пытались заполучить самое невыгодное существо: ифритёнок прекрасно понимал, как к нему относились при дворе, и знал, что шанс не возвращаться домой ему может обеспечить только нынешний правитель. Все остальные, как бы ладно ни говорили о дружбе до гроба, избавились бы от мальчишки, едва убрали бы с пути его покровителя.
Больше волновал, как и повелось в последние несколько дней, Гринд. Обычно на уколы на тему выпивки он реагировал в меру спокойно – мог огрызнуться, но до демонстративного ухода с глаз долой не доводил. Тем более редко огрызался с переходом на тему старых ранений так, что валакх начинал скрежетать зубами.
Голосок внутри напомнил, что это было давно и в нынешних реалиях совсем не тянуло на правду. Как бы ни убеждал тави, что их дружба продолжает цвести и пахнуть, аромат у неё был гнилой. Можно было сколько угодно твердить самому себе, что прошлое оставалось в прошлом, только потом он смотрел на собеседника и видел перед собой того, кто косвенно нёс ответственность за смерть родителей – и что-то внутри менялось, выталкивая наверх злобу и желание задеть побольнее.
Вздохнув, валакх закрыл лицо ладонями. В попытке избавиться от лишних собеседников поручил тайному сыску и Раджару в частности в ближайшие пару дней найти какой угодно компромат, позволивший бы обвинить всех глав, кроме Ойсена, в заговоре/измене и прочем – это дало бы право их сместить. Ноктиса отправил разнести по институтам и лицеям новость о грядущем экзамене в правление.
Последний не проводили уже несколько лет по инициативе недавно почившего Онерли, но учебные заведения каждый год к нему исправно готовились, так что проблем возникнуть было не должно.
Как только остался один, Айорг с очередным вздохом лёг на стол, предварительно отодвинув к краю поднос с едой. Толком не уделил внимания даже подозрительно розовощёкой Оливии, прошмыгнувшей мимо и утащившей остатки завтрака. Кажется, она сказала что-то о том, что тави решил за неимением вариантов к бегству доспать свои оставшиеся пару часов. Спал, да и ладно. Хотя бы не было риска снова сцепиться из-за какой-нибудь мелочи.
Казалось, что всё валится из рук. В том числе и отношения с окружающими, но в случае со всеми остальными ненависть, неприязнь и попытки поставить палки в колеса давно стали вещью привычной. Самаэль не грешил последним из списка, но при этом беспокоил больше остальных.
Как ни старался Владыка отстраниться от проблемы, руководствуясь словами друга о произошедшем, не получалось. Или получалось, но на крайне короткий срок. Продолжи он в таком духе, и в какой-то момент обнаружил бы, что армия с лёгкой руки тави Гринда отдала свои симпатии всем, кроме новоиспечённого правителя.
Быть может, стоило всё-таки рассказать всю правду, от начала и до конца. Об Иллайе, о её отказе и том, как отвратительно было после видеть её, радостно улыбавшуюся на свадьбе со старшим из братьев Гринд. О том, что стоило бы отпустить ситуацию, раз уж она развернулась не в его, Айорга, пользу, но внутри настолько прочно поселился червяк злобы, точивший его самообладание в последующие несколько лет, что в конечном итоге все закончилось так, как закончилось.
В конце концов, и ему бы стало проще: прошлое могло быть прошлым, сколько угодно, но в памяти до сих пор была свежа картина того, как женщина на последнем издыхании отдала своего ребёнка в руки тому, кто был ответственен за случившееся. Она тоже всей правды не знала.