Как ни печально, в основном она вызывала реакцию, полную противоположную той, которую ждала – её отца в Геенне знали и отношение к нему было настолько тёплое, насколько тёплым оно могло быть здесь к выходцу из Эрейи.
– Поселил бы её с девочками,– Лилит фыркнула, присев рядом и откинув волосы за спину.– Елизадра быстро научит, как с тобой общаться.
– Мировоззрению не научишь. Проще отправить её в какой-нибудь дворец, дать слуг и забыть.
Женщина в деланном изумлении вскинула брови, положив ногу на ногу, и Иблис не мог не зацепиться взглядом за изгибы её тела, прослеживавшиеся через лёгкую, полупрозрачную ткань платья. Из всех четверых Лилит единственная не выказывала никакой толком реакции никогда – ни в тот день, когда появилась вторая, ни, когда появилась третья, ни сейчас. Знала, что все формальности останутся формальностями.
Было у него три женщины, четыре или пять, ни одна из них всё равно не могла соревноваться с Первой, с которой властитель огненных земель неизменно проводил свободные часы, советовался и перед которой единственной был настоящим.
– Маленький Владыка готов был костьми лечь, лишь бы её за меня выдать,– усмехнулся, подумав, он.– Надо было всё-таки на скорую руку придумать парочку сумасшедших традиций.
– Пускай четверо проверят её для тебя пригодность,– хохотнула Лилит.– Я тоже могу. Всё равно ведь ты к ней ещё и пальцем не притрагивался.
Искоса взглянув на ифрита, она заметила направленный в её сторону недовольный взгляд и задиристо улыбнулась.
– Что такое, Князь? Тебя что-то не устраивает?
– С чего это ты вдруг сейчас ей заинтересовалась?
– Не знаю. Может, мне кажется, что мы с тобой засиделись.
Будучи без предупреждения подхвачена за руку, Лилит залилась смехом и позволила перетянуть себя с насиженного места. Оказавшись на коленях супруга лицом к нему, она прижалась к Иблису, обнимая за шею.
– Лучик, ревность – плохое чувство. К тому же, со стороны того, кто… как они говорят теперь? «Заинтересован в маленьком Владыке»?
Иблис скривился, обнимая её за талию и чувствуя, как на плечо скользнули мягкие волны огненно-рыжих волос. Слухи по крепости и всему Дэву гуляли постоянно, но обычно он уделял им мало внимания. В отличие от нынешнего, который стал донельзя популярным после одного-единственного разговора.
– Я сказал, что был бы не против воспользоваться ситуацией,– деликатно поправил мужчина.– Если бы для этого сложились условия. Бегать за ним и уговаривать желания нет… К тому же, у меня есть кое-кто другой.
– Правда?– Лилит улыбнулась, перебирая пальцами пряди его волос.
– Не испытывай удачу, Первая женщина. Ты знаешь ответ.
– Госпожа Лилит, слава богу!
Оба одновременно со вздохом закатили глаза и обернулись на голос (Лилит, впрочем, лишь подняла голову, чуть ослабляя объятия). В их сторону, в последний момент вопреки ожиданиям перескочив сильно выступавшую выше остальных плиту, о которых постоянно запинались слуги, бежал Марбас. Оставшиеся три шага он, одёрнув вниз опасно всколыхнувшуюся от резкого движения ткань тёмной туники, доходившей до середины икры, преодолел в рекордную пару скачков.
Остановившись, нарушитель спокойствия опёрся обеими руками на посох, плотно обмотанный шкурой и с резной верхушкой, напоминавшей скрюченную лапу какого-то животного, державшего несколько звеньев цепи.
Лилит с нахальной улыбкой щёлкнула по частично забранным в пучок платиновым волосам гостя. Это была одна из тех особенностей, которая наряду с вечно залёгшими под серыми глазами тенями, вгоняла окружающих при виде Марбаса в лёгкий ужас. Каждый считал своим долгом заметить, что он похож скорее на вылезшего из могилы мертвеца, чем главного врачевателя целой страны.
Иблис, давно привыкший к каждому из своих подопечных, порой ловил себя на мысли, что настоящему облику главы легиона рафимов был бы рад больше, чем одетому в балахонистый кафтан, вечно съезжавший с плеча, тонкому моложавому смертнику, того и гляди готовому отправиться к праотцам. Он был таким не специально, но в рукавах безразмерной одежды всегда можно было что-нибудь припрятать; лохматившиеся волнистые волосы не мешали ему, пока не начинали оказываться у кого-то в обеде – обычно рок судьбы в этом вопросе падал на Гаап – а синяки под глазами… Что ж, недосып имел своё неповторимое влияние и на огненных.