Из своих мыслей Самаэль вынырнул вовремя: увидел, как вошедший Иблис, мельком скользнув по нему взглядом, первым делом подошёл к случайной «жертве» их уличной перепалки. Протянув руку, он легонько тронул старика за плечо, понукая распрямиться, и что-то спросил.
Судя по тому, как активно начал жестикулировать и возмущаться ифрит, правитель первым делом решил разузнать подробности произошедшего у свидетеля. Когда в разговоре указали на него, тави поспешно отвёл взгляд и предпочёл уделить внимание до сих пор не разогнувшемуся солдату. Контроль, под которым Князь держал местных просто по факту своего присутствия в помещении, поражал.
Владыке – не только нынешнему – было, чему поучиться.
После того, как старик закончил свой рассказ, властитель огненных земель искоса глянул на Самаэля.
– Кто был первый?
– Он,– тави кивнул на согбенного.
Как бы ни хотелось ему сказать обратное, но на чужих землях распускать руки он бы себе позволил только в случае, если пришёл в составе готовой завоёвывать армии.
С солдатом из числа ифритов на конфликт не хотелось идти до последнего, да и перепалку толком таковой было нельзя назвать: юнец просто почему-то решил, что вытащенный из ножен меч поможет ему добыть больше информации. Если что он и получил по итогу, так это разбитый нос, которым прошедшие полчаса демонстративно шмыгал.
Старика было жалко, и перед ним хотелось извиниться. Бедняга наверняка проклял всех заезжих уже не единожды за то время, что вынужден был сидеть в тесной комнатушке на сторожевом посту.
Единственной радостью во всем этом был, как ни странно, Иблис. Когда они только заняли жалкие табуретки на противоположных сторонах помещения, Самаэль и не надеялся на то, что сможет встретиться с Князем так быстро.
Тем более не надеялся, что получит возможность на глаз оценить, насколько тяжела когтистая ладонь правителя, которой тот отвесил солдату подзатыльник. На пару мгновений этого самоотверженного защитника родины от имперских посягательств стало жалко – от оплеухи он шатнулся вперёд и едва не впечатался носом в пол. Второго перелома его эго, пожалуй, не выдержало бы.
– Тави Гринд,– отчитав напоминавшего побитого щенка солдата, Иблис всё своё внимание отдал гостю,– я приношу извинения за действия великого губернатора Рагды и… надеюсь, что этот случай не дойдёт до Вашей родины.
– Жаль,– с усмешкой отозвался Самаэль,– уверен, Владыка бы посмеялся, узнай он, что я в первый час на этих землях сломал губернатору нос.
Иблис сделал вид, что шутки не оценил, но от тави не укрылось, как он, направляясь к выходу, усмехнулся себе под нос. Заметил это и великий губернатор, после чего совсем скис.
Проходя мимо него, тави со смешком взъерошил светлые в белизну волосы ифрита:
– Я же говорил.
– Иди к чёрту, шавка имперская.
– Рагда.– Иблис бросил на него взгляд через плечо, и мужчина тут же вытянулся по струнке.– Идёмте, тави.
Только, когда они оказались на улице, Князь со вздохом протянул Самаэлю ладонь. Атмосфера, до этого казавшаяся слишком тяжёлой, тут же проредилась, и до крепости они добрались в относительном спокойствии. Иблис не тянул в разговор, позволяя гостю вдоволь насмотреться на обычно для всех имперцев закрытый Дэв.
Столица поражала своими размерами, раскинувшаяся на несколько лиг вперёд. Узенькие улочки, вымощенные брусчаткой, петляли, переплетаясь между собой, путали неопытных путников и уводили в самую глубину тёмных провалов между однообразными домиками из песчаного камня. Все были не выше трёх этажей и отличались только наличием или отсутствием развешенных по стенам или углам цветастых лоскутов тканей, в обычное время служивших занавесями на высеченных в камне окнах, но из-за сильного ветра превращавшихся в подобие украшения. Главная дорога постепенно уходила наверх, и, чем выше, тем более благостно выглядящими становились дома.
То тут, то там начинали возникать обелённые и укреплённые стены и ставни на окнах, заметнее становились золочёные крыши. Крепость была чуть выше по горе, которая виднелась под ней, частично оголённая и служившая своеобразной линией, отрезавшей правителя и его сожителей ото всех, кто был на выступе ниже.
При всех своих размахах Дэв казался удивительно уютным. В нём возникало чувство защищенности. Наблюдая за занимавшимися своими делами жителями, Самаэль так и не смог понять, была ли причина подобному в их абсолютном безразличии или в знании, что до столицы Геенны не добраться без высочайшего на то дозволения.