Он медлил, так и не прикоснувшись толком к голове. Положил её на развёрнутой плащанице так, что мёртвый взгляд сверлил теперь потолок.
– Ты активно накапливаешь долги, генерал,– он, наконец, посмотрел на Самаэля.– Уже второй раз я тебе помогаю.
– Не то, чтобы это было исключительно в моих интересах,– невольно нахмурился тави.– Но, так и быть, сочтёмся как-нибудь.
– Это исключительно твои интересы. Я не в восторге от перспективы войны, но нам она много вреда не принесёт. А вот ты, если всё пойдёт по самому худшему варианту истории, на плаву можешь и не удержаться.– Коротко вздохнув, Иблис протянул руку к останкам.– Ты ему предан. И он с радостью потащит тебя за собой на дно, когда все начнёт туда скатываться.
Замерев, когда от разреза шеи до его пальцев оставались считанные миллиметры, он вновь посмотрел на собеседника.
– Предположим, сейчас я расскажу тебе, как выглядит убийца. Что ты будешь делать с этой информацией? Доказать ты её не сможешь.
Хотелось возразить, но в последний момент Самаэль осознал, что в этом не было смысла. Даже при наличии у него детального описания виновника все, что он смог бы сказать главам ведомств в подтверждение – что это помог выяснить ифрит. Не просто какой-то выходец из Геенны, а её единоличный правитель. Ответ не нужно было слышать, чтобы знать: на них с Владыкой посыпалось бы только больше обвинений в сговоре с огненными.
Единственной возможностью оправдаться за всё и уберечь империю от той ямы, в которую она могла рухнуть, было наличие убийцы живым, готовым лично всё подтвердить. Будь у них портрет, на поиски бы всё равно ушло несколько дней – либо пришлось бы просить об ещё одной услуге.
– У тебя в подчинении есть тот, кто может найти всё и всех за короткое время. Снова буду должен, но попрошу его.
Удовлетворённый таким ответом, Иблис кивнул и приступил к делу. Он провёл пару минут, запустив когти правой руки в срез. Сейчас, глядя на это без той паники, которая волнами накатывала в день обнаружения тела, Самаэль невольно поморщился: ифрит смотрел в мёртвые глаза, будто действительно вёл беззвучный, только им двоим понятный разговор.
От такого зрелища мурашки бежали по спине, а в мыслях вдруг засел вопрос: если бы тело не было обезглавлено, смог бы он заставить мертвеца взаправду рассказывать свою историю?
– Рыжий,– неожиданно произнёс Иблис, заставляя вернуться в реальность.– Кожа пятнами – серая с жёлтым.
– Вахши?– Самаэль нахмурился, скрестив руки на груди.
Этот народ был не слишком вхож в империю. Обитавшие в горных местностях на востоке, они действительно заслуживали звания варваров и бездарей, которым многие легко награждали ифритов. Многие больше походили на прямоходящих ящериц, и таких в Эрейю не пускали ни при каких условиях, но более «человечные», отличавшиеся упомянутой Иблисом пятнистостью, могли порой встречаться то там, то тут. Аристократы порой любили прикупить себе парочку на рынке, чтобы потом хвастаться перед гостями цветастой прислугой. Представить, что подобный вдруг оказался в Пантеоне, да ещё и в качестве послушника, было крайне сложно.
С другой стороны, это волшебным образом упрощало задачу: едва ли по обители святого семейства толпами бегали вахши.
– Не наёмник.
– Почему?
– Три раза рубил.– Отпустив останки, Иблис указал слегка запачканными в крови пальцами на срез,– ты бы и сам мог это заметить.
Присмотревшись, что стоило сделать ещё утром в подземельях, Самаэль действительно увидел грубость разреза. Оружие в руках этот нападавший держал от силы пару раз в жизни.
– Остальное ты сам знаешь.
– О чём они говорили? Нам точно известна только одна фраза.
– Он обещал забрать её домой,– Иблис посмотрел на останки взглядом, в котором читалось сожаление.– Обещал, что Пантеон поможет спрятаться от Владыки – поэтому она без раздумий за ним пошла. Верующая ведь была.
На последних своих словах ифрит презрительно скривился.
– Порой кажется, все религиозные люди – сущие идиоты.
– Когда как,– Самаэль вздохнул.
– Почти всегда, уж поверь.– Помедлив, Иблис завернул голову обратно в плащаницу и повернулся к тави лицом.– Обвините Пантеон – вас поднимут на смех. Даже я знаю, что у вас Первородных давно считают способными только на демагогию дураками.
– С этим позволь нам разбираться самим.
Разговор с Гленном, так удачно всплывший в голове ранее, вновь вернулся.
Взглянув на ифрита, Самаэль понадеялся, что ничем особым не выдал своих мыслей, но с Иблисом угадать было невозможно. Он знал, что в столице его страны были четыре имперца ещё утром в день пропажи – должен был знать. Однако, по каким бы то ни было причинам, до сих пор ни разу этого не упоминал. Только, когда они направлялись осмотреть тело, обмолвился, что из писем было известно о назначенной Офре ночной встрече.