Они появились из ниоткуда, напавшие, и точно знали, куда бить, будто прошли инструктаж перед выходом на своё грязное дело. Удар нанесли чем-то увесистым, не заостренным, и вместе с этим ударом что-то внутри оборвалось. То чувство, что присутствовало прежде, ощущение ещё слабого огонька чужой жизни, с каждой секундой угасало.
– Госпожа! Госпожа, вы ранены?
– Конечно, дурак! У неё ведь кровь, видишь?!
Чьи-то руки схватили её за плечи, сопровождая это звоном браслетов, попытались поднять. Дёрнувшись вниз, она только чудом не ударилась головой об пол, согнулась, обхватывая руками живот. Отчаянный вопль, почти рёв, эхом отскочил от стен и унёсся в глубину многочисленных коридоров крепости.
Тааффеитовая встала с ног на голову в считанные секунды, в отсутствие хозяина напоминая больше курицу с отрубленной головой, чем нечто чётко организованное. Никто не мог, даже имея феноменальную память, вспомнить последний раз, когда на территорию ифритов скрытно проникали чужаки, способные каким-то образом навредить.
Скорее всех, буквально с головой, в панику нырнул Белет. Всё время с момента покушения он размышлял лишь о том, как когтистая чёрная рука сомкнётся на его горле и переломит кости там одним движением. Его оставили ответственным, оставили следить за Первой женщиной. Хотя Рагда, занявшийся допросом одного выжившего нападавшего, сообщил, что искали просто любого, кто будет близок властителю огненных земель, Белет искренне верил – Лилит была исключительной целью.
– Послушай ты меня, наконец!– Марбас хлопнул у него перед лицом в ладоши.– Все вы четверо, послушайте!
Дождавшись, чтобы перешёптывавшиеся и переругивавшиеся между собой короли замолкли и уделили ему внимание, глава легиона рафимов выставил перед собой руки в защитном жесте.
– Пока Князя нет, вы – те, кто принимает решения. Она бы умерла, не будь беременна. Дитя взяло большую часть урона на себя, и сейчас вы должны принять решение.
Проговаривать вопрос вслух не было необходимости: четверо прекрасно поняли, чего ждал от них врачеватель.
Переглянувшись с Гаап, Азмедаем и Велиаром, Белет сам не заметил, как начал в неуверенности заламывать руки. Эти трое с радостью бы скинули всю ответственность на него, ориентируясь на последние слова Иблиса перед уходом. Лилит была на его совести, и любое его слово оставшиеся короли бы с радостью подхватили, чтобы потом пихнуть Князю своеобразного жертвенного барана. Когда речь шла о перспективе столкнуться с ним в гневе, каждый предпочитал быть сам за себя.
– Пожалуйста!– воскликнул Марбас, взмахивая руками.– Чем дольше вы думаете, чем меньше шансов, что я спасу хоть кого-то!
– Её, конечно!– голос Гаап взлетел на пару тонов выше.– Что за идиотские вопросы?!
– Откуда ты знаешь, что её?– Белет развернулся на женщину.– Почему уверена, что он бы не сказал спасать наследника?!
– Потому что впервые за столько лет есть женщина, способная родить чистокровного ифрита!– Азмедай махнул рукой в направлении покоев.– Понесла один раз, понесёт и ещё!
– С чего такая уверенность?
– Не глупи,– Гаап подступила на шаг.– Она – Первая женщина. Беременная или нет, она – важнее всех нас вместе взятых.
Белет уставился на них, больше сам себе напоминая загнанное животное, чем способное принять какое-то решение разумное существо. Когда-то давно они уже рискнули так поступить – рискнули действовать, не оглядываясь и не думая о том, что скажет Князь.
В те времена расклад оказался похож: четыре короля, оставленные следить за правлением, приняли решение сами, не дожидаясь его возвращения. Воспоминания о том дне до сих пор вызывали лично у главы легиона суккубов и инкуб холодок по спине, и последнее, чего он жаждал – повторения прошлого.
– Почему ты сам не примешь решение?– не зная, что ещё сделать, он обернулся на Марбаса.– Ты из нас пятерых лекарь – ты и решай!
– Я уже сказал, что я могу,– слабо огрызнулся ифрит.– Но я не могу знать, какой конкретно путь выбрал бы Князь. Вы – его ближайшее окружение, вы ответственны за страну, когда он отсутствует. Пожалуйста, решите хоть что-то.
– Мы подождём его возвращения,– нервно отмахнулся от него Белет.– Появится и сам со всем разберётся.
– Ты смеёшься?– нахмурился Велиар.– А если его не будет неделю?
В его словах была правда: точного понимания, на сколько они остались одни, не было ни у кого. Иблис с юных лет был не только любопытен, словно тысяча кошек, но и равносильно им самостоятелен, а потому его внезапные побеги порой могли затягиваться не только на дни, но и целые месяцы. Оставалось только сидеть, нервно перебирая пальцами, и надеяться, что ничего неожиданного не случится.