После этого утратив к той, кого считали простой прихожанкой, всякое внимание, они отвернулись. Каджар, прислушавшись к завопившим где-то посреди города петухам, заметил, что не мешало бы поторопиться на совет.
– Идите,– Самаэль коротко махнул на них рукой.– Владыке скажите, я задержусь на пару минут.
– Чего это ты вдруг?– Эммерих прищурился.
– Проверить кое-что хочу.– Улыбнулся тави.– Чтобы доклад по принцессе более полным был.
Смирившиеся в последнее время с тем, что в некоторых моментах из друга они не вытянут никакой информации, мужчины согласились с таким раскладом. Дождавшись, пока они уйдут, Самаэль подошёл к укреплениям и перегнулся через них почти наполовину.
– Чего тебе здесь надо, Пантеон?
– Сказала уже,– оскорблённым тоном ответила Первородная.– С братом увидеться.
– Вот послезавтра и увидишься. Одна приехала?
Женщина кивнула, мельком глянув чуть в сторону от собеседника. Проследив её взгляд, Самаэль увидел высунувшегося чуть в стороне между укреплений солдата, которому стало интересно происходящее.
– Сгинь!
– Так точно, Ваше Превосходительство!
Хотев было вернуться к разговору, Самаэль имел неудовольствие наблюдать исключительно пустоту на том месте, где пару мгновений назад стояла Первородная. Выпрямившись, он оглянулся на дворцовые территории, пытаясь на поверку почувствовать, не юркнула ли Санбика в обход всех запретов внутрь каким-то иным способом, но присутствие Пантеона внутри не ощущалось.
2.
– И это – всё?
– Чего тебе ещё?– Гленн нахмурил соболиные брови, взмахивая рукой в сторону коротко вскрикнувшего и попытавшегося закрыться от того, что подозревал ударом, человека на полу.– Вот он, живой, готовый признаться, кто его нанял.
Айорг вздохнул, сжав переносицу большим и указательным пальцем.
Правдой было то, что сообщалось в письме, которое он сжимал в другой руке, или нет, главы ведомств бы не приняли это за чистую воду. Они должны были быть благодарны уже за то, что после случившегося Иблис до сих пор готов был идти на уступки: просил в послании лишь отдать им того, кто всё это заварил. Если о принцессе ни он, ни валакх толком не беспокоились, как бы жестоко это ни звучало, нападение на Первую Женщину страны огненных равнялось нападению на самого Князя. Не выполни империя их условия, и от войны было бы не отвертеться.
Он бы с радостью отдал Иблису всех, для красочности повязав на них подарочную ленту, но проблема была в личности, на которую указали нападавшие. Изначально замешанный Пантеон сам просчитался – они хотели лишь забрать принцессу себе, живую, и тем самым пошатнуть без того неустойчивое положение нового Владыки, но просчитались. Стоило отслеживать своего подчинённого до момента, когда он оказался в Геенне, а не отпустить его на все четыре стороны в надежде, что ушлая ящерица будет работать только на одних.
В этом была своя ирония: у кого-то из тави было денег больше, чем у святой семьи, чтобы перекупить не просто дурака с улицы, а их собственного послушника.
– Даже, если он говорит правду, и это один из тави – и мне даже имя не надо, и так понятно…– Айорг поморщился, поводя свободной рукой.– Даже, если этот человек признается, что хотел все решить за счёт жертвы принцессы, мы просто не можем отдать его Геенне. Его будут судить здесь, за убийство дочери Мортема.
– Огненные с радостью осудят его и за принцессу. Пойми, нападение на Лилит – более… щепетильная вещь.
– Чем?– валакх отошёл в сторону, взмахивая рукой с письмом.– Она жива, в отличие от Офры!
– Она – да.– Гленн кивнул, убрав руки за спину.– А вот наследник или наследница, которого она в себе носила – нет. И это для ифритов достаточный повод разорвать вас в клочья.
– Наследник?– Айорг обернулся на него.– В смысле… от него?
– Именно. Чистокровный. Как думаешь, кто из них с Офрой для всей страны важнее?– молодой человек чуть наклонился вперёд.– Отдай им генерала. Избежишь кучи проблем.
– Нет, потому что как только ты уволочёшь его к Иблису, я буду волен сделать только одно – швырнуть Венец в толпу, чтобы любой желающий занял моё место!
Буквально за дверями за углом его уже ждали на военный совет, но идти туда впервые в жизни совершенно не хотелось.
Желание было иное – и Айоргу было страшно самому себе в этом признаваться – но ему нужен был Гринд. Несмотря на все склоки, которые могли между ними возникать, нельзя было не признавать самаэлевский ум и изворотливость. Последняя, ещё теплившаяся надежда выкрутиться из сложившейся ситуации держалась исключительно на его личности.