Оставшись один на один с главами ведомств и остальными тави, Айорг со вздохом наклонил голову. За многие годы это было первым делом, в успехе которого у него было абсолютно никакой уверенности.
6.
Гроза разыгралась к ночи, обрушивая на землю и в частности посевы массу дождя, то и дело сменявшуюся градом. Все, кто мог, постарались уехать домой до того, как этот должный затянуться на пару недель кошмар начался, не успевшие остались во дворце, если такой вариант для них был возможен. Самые неудачливые, не имевшие личных покоев в резиденции, вынуждены были мчаться в свои родные стены после того, как закончили работу, и не всех погода обязана была ждать.
Основное здание в такие дни становилось неприятным и холодным, хотя в жару любой считал за счастье провести в нём хоть пять минут – камень берёг в себе прохладу, которая в иные дни и вне зимнего периода могла обернуться проклятьем.
Ноктис разместился у камина, настолько близко, что, казалось, в следующий момент подпалит свой клюв. Нахохлился, растопырив перья, и стал больше похож на чёрный пушистый шар, чем на птицу. Хозяин от него не сильно отставал, умостившийся в кресле после того, как завернулся в одно из меховых покрывал с постели.
Первые десять минут свободного времени после того, как подписал приказ о сборе армии и отправил гонца в Геенну, валакх провёл в попытке отрешиться от происходящего и перспективы в ближайшее время целовать ноги одному ифриту, лишь бы не спалил по прихоти всю страну. Такого, конечно, хотелось в последнюю очередь, но теперь предсказать повороты судьбы было сложно – может, пришлось бы и в пол лицом биться, выпрашивая спасение для своей шкуры и империи.
Будь это не Лилит, а кто-то другой – пусть даже один из четырёх королей, Иблис бы максимум ограничился требованием выплатить какую-то символическую сумму, но пострадала Первая Женщина и её, пусть и нерождённый ещё, но ребёнок.
В те времена, когда он позволял себе заглядывать к ифритам в гости раз лет в пятьдесят, валакх видел, как относились к Лилит. Никто из семидесяти двух высших чинов не рисковал ей перечить, да и сам Иблис всегда старался уйти от словесных препирательств: она могла ему отвечать, была достаточно умна, чтобы в каких-то случаях переспорить. Так, как на неё, Князь не смотрел больше ни на одну из оставшихся трёх спутниц, ни тем более на нет-нет, а ластившихся к нему девочек Белета. Не отмахивался от своего желания позаигрывать то с той, то с другой, но неизменно возвращался к Лилит, и, не дай Птица и все Первородные, слышал, как кто-то пытался задеть её словесно.
Трогать её было нельзя, ни словом, ни оружием, ни даже рукой, если она не дала на то согласие, и попытка это правило нарушить равнялась оскорблению самого Князя, который неизменно был рядом, готовый сгрести незадачливого оппонента за шкирку когтистой рукой и красочно разъяснить, кто такая Первая Женщина, и как к ней нужно относиться.
Тот факт, что вахши ушёл живым, не поддавался объяснению, но, возможно, какая-то часть Иблиса всё-таки не слишком жаждала войны. В противном случае – и об этом валакх слукавил на совете – даже за попытку покушения они бы утром столкнулись с армией на пороге, призванной объяснить «правила хорошего тона».
Вежливые были ифриты, прямо до зубовного скрежета. Последний возникал у тех, кому они, поставив на колени и заставляя чувствовать себя последним убожеством, интеллигентно объясняли: «Вы, батенька, наступили на грабли, у которых вместо древка лезвие – не надо так делать, сами же себя калечите».
Сейчас, когда тот самый шаг, которого он боялся, был сделан, Айорг с некоторым облегчением понимал: ещё один шанс договориться будет. Главное, оказаться перед Князем быстрее, чем на глаза ему попадётся имперская армия, готовая под предводительством Сонрэ и остальных бодро махать мечами и саблями. Может, им бы удалось сделать всё исключительно показушным – постояли бы месяцок, глядя друг на друга, как когда-то армия Эрейи и Махадри, а потом разбежались бы с некоторыми прописанными на пергаменте условиями.
В конечном итоге, не найдя иного варианта, валакх стал отвлекаться на окружающую действительность. Если бы думал об этом сегодня ещё хотя бы пять минут, к утру бы точно сошёл с ума.
Разум, понимавший необходимость за что-то зацепиться, это и сделал – где-то в кабинете пахло цитрусовыми и, совсем чуть-чуть, морем.
– Гринд здесь был?
– Нет,– не открывая глаз, отозвался Ноктис, млевший от тепла огня в камине.– Слышал, он уехал. И вахши с собой увёз.