– Почему мы здесь?– осторожно поинтересовалась Санбика.
Солдат прежде, чем отпустить, посоветовал им пройти в сторону базилики, где можно было найти если не самого правителя, то основных представителей совета, которые точно знали местоположение Владыки.
– Потому что моя сестра – дура,– спокойно откликнулся Василиск, только теперь отпуская её руку.– Дура, которая решила, что поразвлечься важнее, чем заниматься поручениями.
Санбика пристыженно замолкла и держала рот на замке до самого конца пути на верху массивной лестницы.
Хмурясь, Василиск по большей части перестал уделять ей внимание и постарался сосредоточиться на том, что ждало впереди. С наибольшей вероятностью, их старший брат давно знал, кто был изначально повинен в произошедшем, а с его умением выворачивать чужие слова наизнанку не было никакой уверенности, что удастся оправдаться. В последнюю очередь хотелось, чтобы вместе с ним были ещё и все главы ведомств – эти пятеро и без участия враждебно настроенных к Пантеону генералов могли выслать Короля богов прочь из столицы, чтобы не мозолил глаза.
Перед высокими дверьми из светлого дерева с позолотой Василиск невольно замер и на пару мгновений зажмурился. Остановившаяся позади сестра, все ещё чувствовавшая свою вину, этого не заметила – только услышала, как он коротко вздохнул прежде, чем постучать.
3.
Со стороны раздался стук, и Самаэль невольно отвлёкся. Источником оказался ворон, который, как и многие его сородичи, не брезговал попировать на поле битвы.
Усевшись на грудь одному из поверженных вражеских солдат, он с завидным упорством долбил клювом доспех в том месте, где тот был повреждён, чтобы чуть расширить отверстие и таким образом добраться до ещё только начавшего остывать мяса.
Некоторое время наблюдая за птицей, в конечном итоге добившейся своей цели и вытянувшей небольшой кусок, мужчина вновь посмотрел на того солдата, которым заинтересовался сам.
В этот раз скрывавшийся под шлемом воин действительно был из вахши – никаких лишних рогов, зрачки, будто у змеи, заострённые зубы. Большая часть были такими, в том числе и среди попавших в плен, но вид того, которого убили последним, никак не давал покоя.
Поначалу разделявший его энтузиазм Каджар в конце концов заявил, что лучше хоть один из них займётся оценками ущерба и всего произошедшего, в то время, как второй может копаться в грязи и трупах, сколько сердце прикажет. Делать друга в чём-то виноватым смысла не было, но в какой-то момент из-за его слов Самаэль начал сомневаться в собственном здравомыслии. По итогу эту мысль перехватили те, кто видел, как первый тави вернулся к одному из лишившихся головы врагов, взял эту самую голову и теперь гулял по полю с ней за, как решили, неимением другого собеседника.
Может, он действительно сошёл с ума и пытался увидеть подвох там, где его не было, но они были на войне не с Саадалией, не с Махадри и не с Кроаной – с Геенной. С теми, кто в обычной жизни едва ли мог провести час без того, чтобы кому-нибудь не соврать вне зависимости от того, была эта ложь во благо или наоборот.
Войско, разбитое ими сегодня, было средним, и, если бы в нём были исключительно вахши, битвы заняла бы не больше пары часов: ящеры отвратно дрались. Ожидая, исходя из докладов, чего-то именно такого, едва ли не в самом начале они столкнулись с силой, в пару раз превосходящей собственную, и в итоге на сражение ушли почти сутки. Все ещё не самое сложное из всего, что Самаэль повидал за годы жизни, но точно заставлявшее копаться в грязи, чтобы понять причины такого внезапного силового превосходства.
Поначалу хотелось свалить всё на наличие ифрита в командовании, но эти теории разбились о суровую реальность – во главе войска стоял вахши. Это было видно даже с точки зрения тактики, что говорить о последующем живом подтверждении. Хотя ифриты целую Эпоху сидели на своей стороне моря тихо и ни на кого с мечами не шли, одно только столкновение с великим губернатором Рагдой давало примерную картину того, что произошло бы, окажись первичные подозрения правдивы. Они бы сейчас не расхаживали по грязи и лужам среди трупов, а, скорее, лежали бы среди поверженных.
Мундир уже был испачкан, поэтому, не заботясь о чистоте, Самаэль со вздохом сел там, где стоял, и нахмурился на небо. Пальцами по голове в своих руках начал стучать машинально, только потом осознав, что творит, и из уважения к погибшему оставил его просто лежать у себя на коленях.
Ворон, дорвавшийся до мяса, снова задел железо доспеха, привлекая к себе внимание. Уже порядком испачкавшая клюв, в момент, когда Самаэль на неё посмотрел, птица с громким карканьем распахнула крылья и погнала прочь от своей добычи двух сородичей, надеявшихся, что с ними поделятся. Четвёртый, воспользовавшись перепалкой, занял освободившееся место, и полез в отверстие за своей порцией.