Обернувшись, первый тави испытал искреннее разочарование, когда столкнулся со строгим взглядом рыженькой медички, обнимавшей за плечи подругу, испуганную летающими мимо покореженными головами.
– Простите, сударыни,– выдавил из себя вежливую улыбку Каджар.– У первого тави был тяжёлый день.
– Оно и видно,– хмыкнула рыженькая.
– Все тело ломит,– улыбнулся Самаэль,– руки не слушаются. Вот, если бы Вы меня осмотрели, сразу бы себя лучше почувствовал.
Несмотря на всю строгость, медичка сорвалась на короткий смешок и, ничего не ответив, пошла с помощницей обратно в палатку к лекарю. Только перед тем, как исчезнуть за пологом, со смешком посоветовала приходить, когда народу станет поменьше.
– Поразительно,– Каджар картинно вздохнул, глядя на улыбавшегося друга.– Только ты можешь барышню чуть чужой головой не прибить, а потом ещё и приглашение получить.
– Ну, так…– многозначительно поиграл бровями Самаэль.
Сразу же после этого утратив всю весёлость, он со вздохом упёрся руками в пояс.
Хотелось надеяться, что время на медичку у него появится, но знание об ифрите, затесавшемся среди вахши, потянуло за собой другие вопросы.
Пришлось бы обидеть рыжеволосую красавицу, но на повестке были дела поважнее: на окраине Лайета, в его собственной крепости мог находиться тот, для кого создание прочных долговечных переходов было такой же обыденностью, как дыхание.
4.
Айорг поднял взгляд от письма, которое читал, пользуясь временным одиночеством. Совет закончился пару минут назад, и ничего существенного они в конечном итоге не решили: главы ведомств отказывались слышать волнение Владыки и тайного сыска касательно двух фронтов разом.
Подобная ситуация пагубно сказывалась не только на казне, но и настрое солдат – почти все, кто ныне вынужден был в спешном порядке перебираться на северо-запад, ближе к Мидери, до этого уже успели хлебнуть свою ложку дёгтя в окрестностях Нэджера.
Хотя можно было сказать, что в целом армия империи показывала себя в лучшем свете, Владыка не мог избавиться от ощущения неправильности, в последнее время ставшего постоянным спутником. Ифриты выбрали самую удобную для себя тактику – брали на износ.
Для них два фронта не являлись проблемой: просто кинь одного из глав легионов во главу каждой из двух армий, и имперцам уже придётся порядком попотеть. Распредели семьдесят два высших чина поровну на два лагеря – и Эрейя скорее разочарованно швырнёт оружие и откажется воевать, наконец, поняв превосходство врага.
Беспокоиться, как бы странно это ни звучало, заставляло практически полное отсутствие высших чинов, которые где-то отсиживались. Раджар, вернувшийся с фронта в районе Мидери, с видимым замешательством сообщил, что разведка не заметила не то, чтобы одного из четырёх королей, а даже Азарета. Верхи огненных прятались в стороне, отдав управление армией ребятам послабее, и это в последние пару дней заставляло Айорга нервно оглядываться на каждый громкий звук.
То, что разведка могла полагать банальным нежеланием лезть в самое пекло, могло оказаться ожиданием возможности проскользнуть вглубь страны и постучаться в ворота стены, окружавшей столицу.
Письмо было не о войне, хотя и имело к ней отношение. Птица прилетела нынче утром, и служащие в сокольничьей башне сначала пытались понять, стоит ли перенаправлять послание основному адресату, но потом попались за своим обсуждением на глаза правителю. Услышав, кому была предназначена бумага, валакх не дал слугам времени на раздумья и, выцепив её из чужих рук, ушёл на совет.
Гринд мог сколько угодно фыркать, но его внезапное сближение с Иблисом до уровня, когда последний соглашался оказывать, как он их называл «безвозмездные» услуги заставляло держать ухо востро и читать каждую строчку, адресатом которой оказывался первый тави.
Все подозрения разбились о фамильную печать семьи, и потому теперь, оставшись в зале для советов в одиночестве, Айорг читал письмо от Аланы Гринд просто из интереса. В последнее время она осела неподалёку от Мидери, поэтому старший брат справедливо волновался, что девушку и её ювелирную лавку может задеть война. К счастью, единственным минусом оказалось снижение спроса на товар: денег в войну у аристократии было не так много, как в мирные времена, да и обстановка не предполагала тратиться на украшения для своих благоверных.