Отвратнее всего было знать, что и остальные представители святого семейства были одного с прихожанами мнения, но концентрировали его целиком на Короле богов. Недоверчивый взгляд Санбики, даже не пытавшейся поверить, что укрытие целого города невидимым пологом для него может оказаться тяжёлой задачей, был тому подтверждением.
Он никогда не упускал случая покрыть Джартаха Неповторимого последними словами, но не мог не признавать, что один плюс у этого Владыки всё-таки был. Во времена, когда его отношения с Первородными ещё не пошли трещинами, ифрит по матери был не против научить Короля богов парочке трюков. До умений чистокровок и высших чинов ему было настолько же далеко, насколько и самому Василиску, но что-то полезное из уроков вынести всё-таки удалось.
С другой стороны, хотелось зубами скрипеть от того, что и к сбережению города, по сути, оказался в конечном итоге приплетён Неповторимый – пусть и косвенно. Везде умудрился оставить свой отпечаток.
– Воды?– Айорг опёрся на посох рядом, чуть наклоняясь в сторону младшего.
– Не надо, спасибо,– Василиск на пару мгновений зажмурился и тряхнул головой.– Домой надо. Завяжу на неё,– он не глядя махнул рукой туда, где по прикидкам стояла Санбика.– Через неделю вернусь, подлатаю всё.
Выпрямившись, мужчина слегка прогнулся в спине и невольно поморщился, когда скорее почувствовал, чем услышал хруст. Владыка, если и не навострил уши, то точно относился с пониманием: всегда это делал, сохраняя на лице тошнотворно располагающую к себе улыбочку. В сарпиде он был абсолютным нулём, но в годы молодости активно искал альтернативы этому делу – тогда и заполучил посох, который без сферы в навершии так и остался бы просто металлической палкой.
Василиск то и дело, когда они встречались, хотел возмутиться: «У тебя в руках такая мощь, которая не требует затрат твоих сил для использования, а ты ею себя на ногах держишь».
– Погоди-ка,– вдруг пришла ему в голову мысль,– ты ведь можешь создавать переходы.
– Кривые и недолговечные,– валакх пожал плечами, глядя на крепостную стену столицы.– На этом мои умения работать с сарпидой заканчиваются.
– «Никого у нас такого нет», да?– раздался позади них ехидный голос первого тави.
Самаэль, скрестив руки на груди, с глумливой улыбочкой наклонился к Санбике, которая по цвету сравнялась со своими волосами – то ли от смущения, то ли от стыда, а, может, от всего сразу.
Поначалу не понявший, к чему это было сказано, Василиск почувствовал лёгкий удар под колени. Ноги тут же, следуя этому воздействию, подогнулись, и не упал он только, потому что переступил на шаг вперёд.
– Это за мои ноги в тот раз,– ласково улыбнулся Айорг, вновь опёршись на посох, которым и подбил брата.– Я только к вечеру следующего дня ходить смог. А тави – перестал пытаться провалиться в ифритский отдохновенный сон.
– Мне и за это теперь с тобой рассчитываться?– раздражённо огрызнулся Первородный.
– Думаю, покрова на целую столицу достаточно, чтобы окупить оба прегрешения. Насчёт остальных не уверен.
Желания спорить и отстаивать позицию себя прошлого в отношении тех или иных действий не было, поэтому Василиск просто поскорее распрощался и ушёл.
Санбика, которую обязали остаться в столице и дворце в частности на ещё одну неделю, «раз уж гулять ей так понравилось», загнанным зверьком уставилась на окинувших её взглядом первого тави и Владыку.
– Ладно,– Айорг быстро утратил к сестре интерес.– Давайте и мы домой.
Махнув было рукой, он в следующий момент дёрнулся, потрясая ладонью, и с тихой руганью пешком направился к городским воротам. Только внутри, оказавшись за стеной, валакх смог создать переход, который позволил бы не отбирать у солдат на посту лошадей, а в один шаг оказаться во дворце.
Тут же «с порога» отдал поручение подготовить покои для Первородной, и только после этого вспомнил о письме, которое до сих пор носил с собой.
Будь на месте Санбики их младший брат, жизнь была бы в разы проще, но Василиска тоже можно было понять: прихожане бы не оценили отсутствия Короля богов в подобное время и могли вовсе хлынуть в столицу, если бы узнали, что он отсиживается здесь. Одна из Первородных была вариантом менее болезненным для Лайета, но куда как более тяжёлым для самого Владыки.
Он не имел ни малейшего понятия, что делать с сестрой. Оставить её одну не позволяла совесть и присутствовавшие в большей степени опасения, что выяснит что-то не то, таскать за собой – она бы тем более узнала то, что для ушей Пантеона не предназначалось.