Почесав щеку, отчего на ней остались кровавые разводы, Гленн искоса посмотрел на наблюдавшего за ним снизу вверх собеседника и усмехнулся.
– Ну-ну, великий князь.
Посмотрев в ту сторону, где предположительно находился вражеский лагерь, молодой человек нахмурился, прижав ладонь к правой стороне шеи.
Он был на поле боя и снёс голову не одному солдату, видел среди сражавшихся знакомые лица, и даже лично столкнулся с генералом Эммерихом. Последнего постарался не ранить, сам по итогу едва не распрощавшись с рукой, но потом видел, как мужчина уносил с поля одного из своих подопечных.
Солдаты армии Эрейи неслись вперёд на врага, врезаясь в это месиво из людей, лошадей и оружия, с абсолютным непониманием в глазах – непониманием того, как они должны выиграть битву у армии, которая была уверена в себе, своём правителе и возможностях, открытых им сейчас.
– Что, маленький мой,– не глядя на него, поинтересовался Иблис,– не нравится?
– Почему ты начал эту войну?
– Сложно назвать войной то, что происходит,– хмыкнул Иблис.– Мы пришли, встретили вялое сопротивление и пошли дальше вглубь страны.
– И тем не менее,– Гленн скрестил руки на груди, от делать нечего проводив взглядом солдата на кремового цвета лошади проскакавшего к лагерю.
– Твой отец давно испытывал моё терпение. Апогеем стало нападение на Лилит… и мне кажется, что смерть принцессы Офры расстроила только меня, а ему просто дала повод поскалить зубы в нашу сторону.
– То есть…
– Нет, Гленн, я делаю это не только из мести за супругу. Ресурсы, доступ к торговым путям,– помолчав, Иблис нахмурился.– А ещё, если ради отсрочки вымирания целой нации хотя бы на сотню лет мне надо захватить одну страну – я это сделаю.
Взглянув на небо, Гленн едва заметно прищурился, и на мгновение ему показалось, что при должном желании в какой-то момент он смог бы увидеть огромную тень, очертаниями напоминавшую птицу. По счастью, фантазия осталась исключительно в его мыслях, быстро успокоенная тем, что Иблис сказал об отсрочке: у них ещё было достаточно времени.
– Если тебе некомфортно-
– Деньги я взял,– не дал начать разговор, который между ними в последние пару недель возникал слишком часто, произнёс наёмник, отвлекаясь от своих мыслей.
– Всегда можешь вернуть.
– Нет, уже потратил.
С коротким вздохом он упёрся руками в пояс и прищурился в сторону поля боя.
Как ни старался, не смог заметить двух самых важных людей среди эрейцев. С одной стороны, в глубине сущности Гленн надеялся, что и правитель, и его первый тави отсиживаются в столице или на гораздо менее проблемном фронте с вахши, с другой – не мог не задаваться вопросом, почему они не сопровождали армию. Возможно, понимали, что хотя бы один из них должен быть жив и здоров, чтобы вытащить империю из этой волчьей ямы, или вообще сбежали куда подальше. Айорг точно имел наглости достаточно, чтобы так поступить.
К Иблису тем временем подскочил мальчишка, которого Гленн лично за шкирку приволок некоторое время назад во дворец. Спутать его с вахши по незнанию было легче лёгкого, но парень имел половиной крови ифритскую – сынок какой-то из нимфочек Белета, который в силу абсолютного неумения драться пошёл выцарапывать билет в жизнь не на арене, а в пажах. Как и от всех полукровок, привычного серного запаха от него не было, а рожки были малы достаточно, чтобы припрятать их волосами.
Краем уха слушая, о чём говорил ифритёнок, Гленн выцепил для себя нужный пласт информации, давший ответ на один из насущных вопросов: Владыка был в столице. Перекрыл её от возможности проложить переход напрямую в коридоры дворца. Значит, и первый тави был там же, оставшийся для обеспечения безопасности высших чинов.
Позади раздался треск и ругань Иблиса.
Вынужденный обернуться, наёмник увидел, как властитель огненных земель с ворчанием смахнул с правой руки сизые сполохи.
– Империя считает вас деревней, а вы их – слишком тупыми,– не удержался от короткой язвы Гленн.
Иблис хмуро глянул на него исподлобья.
– Я такого никогда не говорил.
– Помилуй – я видел, с какой снисходительностью ты смотришь на Владыку. Так только матушки в Доме брошенных на уродцев глядят.
Такое замечание Князя почти оскорбило. Почти – потому что долго маски расстроенной такими словами невинности он не выдержал и сделал вид, что содержимое кубка интереснее.
– Покров не даёт проложить переход извне,– наконец, задумчиво произнёс ифрит.– Но ведь всегда можно просто открыть ворота. Видишь, я ведь забочусь о том, чтобы поменьше обычных людей пострадало.
Смешно – чем старше были эти существа, тем меньше становилась их «забота». Это не было претензией из какой-то внутренней вредности: Гленн знал такое по себе.