Проводив его взглядом, первый тави нахмурился и неожиданно для себя же чихнул. Дождь только ухудшил его и без того бывшее плачевным после нырка в купель состояние, поэтому нужно было вернуться в помещение – желательно, хорошо протопленное. А потом, отогреваясь у камина, тратить ночь на измышление плана, который помог бы отказаться от уплаты долгов и в следующий раз.
3.
– Ну, что?– Айорг встретил его в коридоре, одетый, сухой и с двумя подносами, вмещавшими на себе ужин.
Самаэль подавил желание хлопнуть по обоим, опрокидывая их содержимое из владыческих рук на пол, и просто прошёл мимо. Почти завернул в свои покои, но вовремя вспомнил, что они останутся для него недоступной роскошью (как и одиночество), пока Иблис не найдёт какого-то знатока потайных тоннелей и придёт прямо в тронный зал или в сады.
На пути обратно, оставляя на начищенных до блеска полах мокрый след, он успел возненавидеть сам себя. В основном за наивность, в которой барахтался до нынешнего момента, свято уверенный, что уж его-то никто провести не сможет. Он ведь тави Гринд, выигравший отнюдь не одну битву и пользовавшийся всегда умом и хитростью больше, чем оружием – как может появиться кто-то, кто будет в этом деле опытнее. Владыка оказался в своих опасениях прав и беспокоился об интересе к нему Иблиса не зря, но общий курс их отношений привёл к тому, что Самаэль все предостережения пропускал мимо ушей.
Возраст властителя огненных земель исчислялся не тысячелетиями – Эпохами, и за всю свою жизнь он повстречал достаточно таких самоуверенных «Гриндов», на которых вдоволь натренировался обманывать и заводить собеседника в ту степь, где наивный дурак плутал бы, уверенный в своей правоте. Делал это так легко и незаметно, что поначалу ты находил в себе силы радоваться – выкрутился, отмахнулся от обязательств. А потом прокручивал в голове его последние слова и понимал, что в следующий раз, тот самый, когда отказаться ты не будешь иметь права, потому что пообещал, тебя попросят свернуть сопротивление вражеской армии.
– Эй,– Айорг, несмотря на разницу в ширине шага, все же догнал его и теперь шёл рядом.– Гринд, ты чего? До сих пор за воду злишься?
– Ты можешь заткнуться?– тави остановился, поворачиваясь к валакху лицом.– Хотя бы один раз, хотя бы на десять минут – просто заткнуться?!
Айорг вздрогнул, отступая на шаг, и не нашёлся с ответом. Все, на что его хватило – проводить взглядом пошедшего дальше друга. Помедлив немного, он всё-таки кинулся следом, но теперь догнать сумел только непосредственно в покоях.
Не обращая на его присутствие никакого внимания, Самаэль сел в кресло перед камином. Выбрал то ли случайно, то ли нарочно левое, которое занимал и в тот раз, когда они позволили себе вечер с бутылью «Драконьей Крови» перед официальным объявлением войны Геенне.
Как можно более аккуратно валакх опустил на край рабочего стола один из подносов и прижал его бедром, чтобы освободившейся рукой смахнуть в сторону бумаги. Поставил ужин нормально, следом за ним – второй. Хотел было развернуться и задать вопрос, крутившийся на языке, но так и остался смотреть на тарелки с едой.
Когда первый тави был ещё ребёнком, бывали плохие моменты, и он лил слёзы. С детьми это было неизбежно – они всегда то и дело умудрялись находить причину разрыдаться. Видя это, Айорг каждый раз терялся, потому что понятия не имел, что делать, и выбирал самый безболезненный для себя вариант: просто сдавал мальчика его тётке, заменившей мать, и поспешно сбегал подальше от проблемы. Он и со своими детьми так делал – случись Гленну плакать, мальчишка оставался в гордом одиночестве, и настоящим спасением для него было только редкое наличие рядом Иблиса, относившегося к ребёнку, как к родному.
Сейчас никто уже не был малолетним, не плакал, и тем более рядом не было Джанмарии или Сибиллы Гринд, которые бы точно знали, как сладить с взрослым сыном, который просто молчал и вернулся со стены будто сломанным.
Худшее предполагать не хотелось, но эта единственная, отвратительнейшая из всех, мысль настойчиво трепыхалась в уме и никуда не желала исчезать.
Молчание пользы бы не принесло, поэтому валакх заставил себя развернуться и, ступая как можно тише, подошёл к креслу. Упёрся ладонями в спинку и чуть перегнулся через неё в попытке высмотреть, что Самаэль делал, но тот просто сидел, согнувшись и обхватив голову ладонями.
Таким его непривычно было видеть даже Ноктису, перебравшемуся от камина поближе к ногам мужчины и теперь пытавшемуся с уровня своего вороньего роста заглянуть ему в глаза.