– Самаэль, ты-
– Я уезжаю завтра,– не меняя положения, перебил его тави.– В Мидери. Пришлю вам сюда Эммериха или Сонрэ – без разницы.
– Почему?
– Здесь от меня пользы нет. Там есть шанс, что я прикончу десяток огненных и создам перевес в нашу сторону.
Айорг немного помолчал, думая над следующими словами. В конечном итоге ни к какому конкретному выводу он не пришёл, и решил действовать по наитию – это всегда получалось лучше всего.
Обойдя кресло, сел прямо на пол, слегка подвинув Ноктиса в сторону, и положил ладони другу на колено.
– Самаэль. Золотой мой, посмотри на меня.
Пару мгновений казалось, что мужчина взвешивал все «за» и «против» выполнения этой просьбы, но потом все же опустил руки. Взглянул сначала на перевёртыша и следом – на его хозяина.
– Что он тебе сказал?
– Ничего особенного,– Самаэль перевёл взгляд на огонь в камине.– Тупицы приняли местного пьянчугу за вражеского лазутчика, только и всего.
– Уверен, что это правда?– валакх слегка прищурился.
– Да,– помолчав, кивнул тави.– Правда.
Он вдруг поднялся с места, сразу же перешагивая через Ноктиса, и направился к дверям.
– Поеду сейчас. Через час буду в крепости, там сделают переход.
– Самаэль-
– Я пришлю кого-нибудь. Лучше, наверное, Эммериха. Сонрэ только нервы тебе трепать будет. Доброй ночи.
Оставшись сидеть на полу, Айорг невольно дрогнул, когда за другом закрылась дверь.
Это было хуже, чем плачущие дети – те хотя бы не могли соврать о причинах своего состояния. Да и причины у них были примитивны, вроде разбитой коленки или сломанной игрушки. Взрослые, пусть даже находясь в крайне степени отчаяния, могли врать и увиливать, если не хотели впускать в свои проблемы окружающих.
Ноктис, пользуясь моментом, перебрался на хозяйские руки и удобно устроился, распушившись до размеров, когда становился похож на крупный перьевой ком с клювом.
– Вы сами говорили – он повзрослел,– спустя некоторое время произнёс перевёртыш, с готовностью подставляя шею для почёсываний.– Сам разберётся.
– Я тоже взрослый,– без особого энтузиазма в голосе возразил ему валакх.– Только в одиночку с Иблисом не рискну разбираться даже я.
4.
Птица где-то в кроне дерева зашевелилась, и этот импульс передался вымокшим веткам и листьям, с которых ринулась вода. Вниз упало столько, что хватило бы на небольшую лужу, но до земли капли так и не долетели, встречая на своём пути препятствие в виде чужой головы.
Раджар замер с неловко растопыренными руками, чувствуя, как холодная вода стекает с волос за шиворот. В довершение к этой отвратительной ситуации небольшая палатка, с которой боролся прошедшие несколько минут,печально крякнула подломившимся столбиком и опала вниз кучей тряпья и деревянных палок с верёвками.
Хотя она была не виновата в криворукости своего владельца, ифрит с остервенением пнул «предательницу». Палатка отплатила по-своему: он запутался в ней и не упал только чудом, застыв с оттопыренной в сторону ногой, на которой организовался лишний вес.
Видел бы это отец – точно бы от него отказался и выслал бы не в империю, а куда-то на другой край земли, где непутёвое чадо сожрали бы какие-нибудь твари, обитавшие в укромных уголках с самой Первой.
Мысленно пожелав, чтобы весь Лайет и его обитателей затопило в этот сезон гроз, Раджар со вздохом снял ткань с ноги, просто ей укрываясь, и сел на землю. Огонь тоже было не развести, а примерное расстояние до ближайшего перевалочного пункта ему было неизвестно. Не задумывался о ночлеге, когда загонял лошадь просто по первой попавшейся на глаза дороге. Теперь вынужден был корить себя за то, что проигнорировал планирование поездки.
Он до сих пор не имел ни малейшего понятия о том, куда ехал. В Эрейе была по сути вся жизнь, и податься теперь в какую-то другую страну означало как минимум необходимость привыкать к новому укладу и новому языку. О том, что в любом другом государстве за пределами империи он будет выглядеть в жизни не работавшим дураком, и задумываться не хотелось – никто из северян, вроде Садалии или Фанадории, не принял бы бывшего капитана тайного сыска самого Владыки. Для них все эрейцы представлялись кровожадными монстрами, а об ифритской крови даже заикаться не стоило – окрестили бы демоном или чем похуже, а потом попытались бы насадить на копьё.
Разум настойчиво твердил о необходимости вернуться к отцу, но где-то глубоко сидело чувство, что Иблис посмотрит на него, как на грязь на своём сапоге, когда услышит причины появления. Да и где его было искать – не сегодня-завтра битва при Болотистой Пади могла завершиться, и ифриты двинулись бы дальше по стране.