Белет, давно забывший, зачем хотел выходить, тихо вернулся за стол и интереса ради принюхался к графину с вином. Красное было не таким плохим – уж они-то, пившие его с момента, как все успокоилось на ночь, могли это заявлять с уверенностью.
– Как прошло?– первым нарушил молчание Азарет, пряча обе пары рук в широких рукавах своего балахона.– У нас есть путь в столицу?
Иблис обернулся на них и улыбнулся, как родитель – детям, решившим спросить, почему лошадь ходит на четырёх ногах.
– Разве я говорил, что иду за чем-то подобным? Я пошёл прогуляться.
Помолчав, он с беззаботным видом пожал плечами:
– Скажем так, парочку вкладов в будущее внёс.– Взглянув на кубок в своей руке, тихо фыркнул.– Надеюсь, сработает.
– Боже,– гневно фыркнул Азарет,– прекрасно просто. Как будто у нас вообще проблем нет.
– А какие у нас ещё проблемы? Всё идёт так, как и должно.
– Да, за исключением того факта, что Ваш имперский любимчик умыкнул у Лерайе лук со стрелами и перебил сотню наших!
Какими бы лояльными к правителю они ни были, все присутствующие не смогли удержаться от ворчания.
Рискнуть что-то предъявлять наёмнику лично в отсутствие Князя не рискнули, но каждый из них хотел бы лично «поболтать» с юнцом о том, как следует вести себя на войне, за участие в которой на конкретной стороне тебе было заплачено.
Вопреки всем ожиданиям, Иблис и бровью не повёл – только изобразил вполне красочное удивление:
– Всего сотню? Он может больше.
– Да Вы с ума сошли,– продолжил гнуть свою линию Азарет.– С ним надо разобраться!
Белет, прекрасно знавший, что этот разговор ни к чему не приведёт, с долей сомнения проследил за тем, как Князь состроил задумчивое выражение лица. Поражаться расхождениям действительности с ожиданиями он начал, когда Иблис вдруг позвал одного из проходивших мимо шатра солдат.
Позвал – и с самым серьёзным видом попросил его передать тому самому наёмнику, что больше так делать не надо, и он должен сотню золотых за свой проступок.
– Ну, конечно,– фыркнул сразу же после этого Азарет.– Конечно, свои персональные интересы мы ставим выше интересов общества.
– Слушай,– устало произнёс Иблис,– мне кажется, тебя крайне беспокоит то, что моим «персональным интересом» рано или поздно становятся все, кроме тебя. Так хочешь мою постель опробовать?
Отвернувшись к карте, он со смешком развёл руками:
– Хотя, буду честным – я скорее сделаю «персональным интересом» Асторета, чем четырёхрукую рогатую орясину.
И собеседник мужчины, и упомянутый им подопечный покраснели одновременно, но по разным причинам – один из-за злости, другой – из-за пойманных на себе взглядов Белета с Ваалом, хихикнувших будто школьники над близком к нецензурному словом. Похихикали бы ещё и над Азаретом, но его лучше лишний раз было не провоцировать, хотя повод был: любого, кого Князь к себе приближал, глава коллегии магов автоматически клеймил любовниками правителя, и выглядело это ни много, ни мало, искренней завистью.
Обиженный никогда и не пытался задуматься, что из всех в его личном списке «княжеского персонального интереса» в постель умудрились забраться от силы два-три представителя на сотню всех остальных, просто хорошо показавших себя в вопросах службы.
Коротко вздохнув, Белет смолк и сам не заметил, как нахмурился – с наёмником вопрос оставался открытым с тех самых дней, как на пороге Тааффеитовой они встретили не привычного и всеми любимого мальчишку с огромными наивными глазами, а заматеревшего молодого мужчину, напоминавшего хищного чёрного барса.
Князь все ещё кликал его названным сыном и прощал ему все прегрешения вплоть до убийства своих же подданных, но по крепости то и дело ходили слухи. Впрочем, от них со смехом отмахивалась даже Лилит, которую любили припугнуть, мол, супруг твой променяет тебя на кое-чьи чёрные кудри и сапоги до середины бедра.
– Кстати, об интересах,– Иблис развернулся и в пару шагов преодолел расстояние до стола.– Ты там моего сына не нашёл, Азарет?
– Какого из?– хмуро поинтересовался ифрит, подперев голову верхней правой рукой.– Их счёт на десятки.
– Того, который, как тебе доложили, околачивается в Эрейе.– С улыбкой ответил Князь, ставя кубок на стол и упираясь в него пальцами.– Знаешь, того самого, которого ты выпрашивал у Владыки в надежде посадить его на мой престол и, видимо, посмотреть, как мальчишка сгорит заживо.
Чувствуя на себе взгляды всех присутствующих, в которых не было ни капли сочувствия к его очевидно провальной попытке втихую устроить переворот, Азарет заметно ссутулился.