– Они не отступают,– Самаэль перехватил поводья своей лошади в одну руку, второй указав в сторону поля боя.– Они уходят в столицу. Отряд одного из моих капитанов и Ваш должны отправиться следом, помочь Эммериху. У него всего пять сотен в распоряжении.
Сонрэ помедлил в нерешительности, но потом крикнул своим людям не расходиться и найти способного создать долгосрочный переход.
– С чего такая уверенность?– все же решил уточнить он.
– Мы выгнали его сына, которому прежде Владыка лично обещал свою дочь, статусность и золото в приданное. Думаете, мальчишка со всем смирился и пошёл по миру?
Наткнувшись на полный подозрения взгляд, Самаэль глухо выругался.
Любая секунда промедления грозила потерей столицы: ифриты рвали пространство с такой же лёгкостью, как дышали, и им точно не составляло труда найти того, кто не просто создаст переход, а возьмёт целый отряд и разом утащит его в один из потайных ходов.
– Он почти двести лет жил в столице,– стараясь сохранять спокойствие, произнёс первый тави.– Из них больше семидесяти служит в тайном сыске. Они живут в тоннелях под городом.
– Допустим,– слегка нахмурился Сонрэ.– Но Лайет закрыт покровом. Переход в него не создашь.
– Им и не нужен переход на центральную площадь! Достаточно всего лишь знать, где за пределами города начинается путь под землю! Хадан, чем дольше мы с тобой спорим, тем больше шансов, что они пройдут через тоннели и постучатся во владыческие покои!
Генерал мелко вздрогнул, в следующий момент вновь обернувшись на своих людей и в приказном порядке потребовав не только создать переход, но и тут же без промедлений отправляться к столице. Случаи, когда кто-то, вроде Гринда, называл его по имени, случались редко и были лучшим доказательством того, что собеседнику совсем не до шуток.
Вместе они проследили за тем, чтобы началась переправа. К этому моменту подоспел и капитан с отрядом, приписанный к крепости первого тави.
Некоторое время Сонрэ молча наблюдал за тем, как те, кто был ещё способен сражаться, их покидали. Кто-то подбирал с убитых врагов стрелы и прочее оружие про запас, иные проскакивали в переход на лошадях, не растрачивая время попусту.
– Может, я стар и наивен,– он повернул голову к Самаэлю,– но разве приоритетная задача первого из великих сейчас – не защита столицы?
– И я делаю для этого всё, что в моих силах,– первый тави осадил лошадь, рвавшуюся вперёд.– Но встать во главе этого войска я не могу.
– Почему же?
– Мне привычнее захватывать города, а не защищать их. В этом равных нет вам.
Взглянув туда, где должен был находиться Лайет, Самаэль невольно поморщился, но постарался быстро взять себя в руки. Он хотел бы быть там, лично убедиться в безопасности придворных и Владыки в частности, но сейчас это сыграло бы против всех них.
Решение остаться в стороне, чтобы у войска был хоть какой-то шанс на победу, выглядело правильным, но никакого успокоения не приносило.
– Как первый из великих генералов Эрейи я прошу Вас,– он посмотрел на Сонрэ,– возьмите управление в этом сражении в свои руки.
– Ладно,– Сонрэ не стал больше спорить, разворачивая своего коня в сторону перехода.– Займись раненными здесь, добейте тех, кто не успеет сбежать. Удачи.
– И Вам,– Самаэль едва слышно вздохнул.– Впервые в жизни буду молиться, чтобы мои предположения оказались ошибочными.
Ничего больше не сказав друг другу, они разъехались в разные стороны.
На поле боя, где ещё недавно трава была неразличима из-за количества сражавшихся, спешили пировать вороны.
2.
Эммерих замер перед дверями, с едва слышным вздохом прикрывая лицо ладонью. Как будто солдатам у порога было какое-то дело до его попыток не хмуриться: они бы с радостью и дальше подпирали собой стену, как делали это до его прихода, вынудившего встать по стойке «смирно». Хмуриться между тем хотелось последние пару часов: такой сумбурной собственная жизнь ему ещё никогда прежде не казалась.
Разумом понимал, что это особенности военного времени – сегодня ты бодро машешь мечом на передовой, а завтра тебе приходит указ сверху о возвращении в столицу с целью обороны города. Редко когда эта оборона виделась не только в перспективе, и редко когда первый тави чуть ли не пинком отправлял его в переход, напоследок желая: «Если все пойдёт по самому худшему пути – умри, но выведи дворец за пределы города».
С другой стороны, в последнее время Самаэль Гринд был образчиком странного и подозрительного поведения, поэтому стоило бы уже перестать каждый раз удивляться.
– К нему можно,– на всякий случай пояснил один из солдат.– Он с дочерью всего лишь.