– Это бред,– выдохнул Самаэль, упираясь ладонями в стол.– Так не должно быть. Все должно быть иначе.
– Что тебя не устраивает?– Иблис развёл руками.– Я милосерднее, чем был пероа, к которому пришёл Мейше, прося за весь народ Иеревский.
Откинувшись на спинку кресла, ифрит вздохнул и с сожалением посмотрел на мужчину.
– Мне жаль, что так получилось, но пока я ещё отношусь к тебе по доброму, Самаэль.
– Так начни относиться, как к остальным!– в бессилии взмахнул руками тави.
– Это единственный раз, когда я не выполню твою просьбу,– Иблис зазвучал неожиданно строго.– Те, кто отвергал мою дружбу, уже или мертвы, или находятся в местах столь жутких, что о них не стоит даже говорить вслух. Считай это платой за те услуги, что я тебе оказывал, и помни, что отказов я больше не приму. Моё решение окончательно и не подлежит обсуждению.
Указав на дверь, он сцепил пальцы в замок:
– Ты и те, кого успеешь забрать. Исчезните из города до рассвета.
Глава 20. Старое начало.
1.
– Десять минут,– Гленн выглянул через небольшую щель в коридор, после чего закрыл дверь и тут же привалился к ней спиной.– Не больше.
Владыка не слышал его, молча глядя на первого тави. После всего произошедшего Самаэль, должный бы пачками выводить людей из города, пока дали такую возможность, явился к нему. Воспользовался помощью наёмника, умудрявшегося полностью пользоваться расположением к себе Князя и работать на два лагеря сразу, выкрал время – всё для того, чтобы заявить, что уйдут они вместе.
– Забрать меня?– валакх нервно усмехнулся, разводя руками.– Ты в своём уме? Он вам жизни не даст. Землю носом взроет, чтобы найти.
– Мы уйдём в Чертоги,– с не меньшей нервозностью отозвался Самаэль.– Ты сам говорил: туда никто толком и пути не помнит, кроме тебя с Ноктисом. Ну, ещё я помню. Всё – только трое, от кого он узнает?
Отойдя от друга, он со свистящим вздохом запустил пальцы в волосы и замер, уставившись в пол. Отказаться от Владыки было равносильно признанию проигрыша – не в глазах Иблиса даже, в глазах народа.
Они могли ни разу в жизни не видеть правителя, но тот оставался для них непоколебимым символом независимости и мощи страны. Узнай они, что солнце и луна их империи сдался, уповая на милость завоевателя, пусть даже от этого зависело благополучие остальных, этого бы не простили. Не прошло бы и пары месяцев, как народ начал бы смотреть на ифритов не как на врагов, а как на альтернативу, которая оказалась сильнее того, что было у них раньше.
Какой бы развитой страной ни была Эрейя, одно в ней всегда оставалось неизменным – силу признавали выше всего остального. Можно было быть прекрасным дипломатом, лучшим философом, но проиграй одну войну так, как нынешнюю, и от тебя отворачивались.
– Не страна виновата в произошедшем с Лилит,– Айорг осторожно сделал шаг в его направлении.– Не страна виновата, что она уже несколько недель не встаёт с постели и, скорее всего, больше никогда не сможет иметь детей. Не страна привела всё к этому моменту. Это был я, мои решения, и он хочет за это отыграться.
Мельком глянув в сторону Гленна в надежде найти хоть какую-то поддержку – какая ирония – он добился только того, что тот вяло пожал плечами в ответ. С едва слышным фырканьем валакх отвернулся и снова отдал всё внимание первому тави, делая ещё один шаг к нему.
– Пока я буду здесь, он ничего не станет делать. Он будет занят. Пару месяцев, большее – год. Потом потеряет интерес.– Сократив расстояние достаточно, он тронул Самаэля за локоть.– Это особенность возраста. Чем старше, тем быстрее начинаешь скучать – по себе знаю. У вас будет год, чтобы вернуть страну – потом он будет снова готов швырнуть своих людей в открытый конфликт, чтобы развеяться.
– Ты – Владыка,– первый тави повернулся к нему, хмурясь.– Думаешь, народ с радостью побежит ко мне, если узнает, что их правитель остался здесь? А если тебя убьют? Что нам тогда делать? Масру на престол посадить, или Джевиша? Или, может, Сонрэ?!
На пару мгновений стушевавшись, Айорг начал взвешивать все «за» и «против», но в итоге махнул рукой на эту затею. Не то время и не то место были для попыток понять, стоит ли сообщать Гринду ту информацию, что была у него в рукаве последние сто сорок лет.
Отступив от первого тави, валакх после недолгих промедлений кинулся к столу. Его покои и рабочий кабинет пока ещё принадлежали ему, но, насколько долго это могло продлиться, сказать точно было нельзя. Присев возле ящиков по правой стороне, он выдернул нижний из них с корнем, роняя на пол, и принялся копаться в бумагах.