– Правда, маленький мой?
Подошедший Гленн, вытиравший костяшки пальцев о подол собственного станового кафтана, отвлёкся от занятия и посмотрел сначала на Князя, а затем, выглядя несколько удивлённым, на Лерайе.
Вновь вернувшись взглядом к Иблису, наёмник поговорил, как показалось, без слов, и через пару мгновений без опаски, но старательно отводя от Лерайе взгляд, произнёс:
– Я чувствую себя коротышкой.
Хотя он и выяснил, что имперский маркиза не знала, говорить при ней о ней же было несколько неудобно, и он чувствовал себя мальчишкой, который пытается признаться друзьям, что с девочками может быть интересно общаться. Такие всегда не были фаворитами мальчишечьих обществ, когда взросление ещё шло по-разному и не все начинали одновременно понимать, что женщины, хоть маленькие, хоть взрослые – важны.
Ответом было молчание, и Гленн, подняв взгляд на Иблиса, увидел на лице последнего непонимание. Наконец, указав на Гаап, тоже немало поражённую, мужчина усмехнулся:
– Она тоже выше.
Теперь скрыть стыдливый румянец, моментально расползшийся по скулам, стало невозможно.
– Это было один раз, и я был пьян!
– Так напейся ещё раз!– рассмеялась Гаап, отскакивая в сторону прежде, чем молодой человек успел в отместку её ущипнуть.
Подхватив за руку Лерайе, великий губернатор утянула её в сторону, якобы показать вид на храм Птицы. Не видя никакой возможности остановить женщину, Гленн со вздохом закрыл лицо ладонью и прошёл к трону.
Иблис успел преодолеть расстояние до последнего в считанные секунды и уже уютно расположился на своём год как законном месте, закинув ногу на ногу.
Подойдя к огненному, Гленн упёрся локтем в спинку трона, сцепляя пальцы в замок, и проследил взгляд, направленный на арочные проходы между колоннами. Казалось, будто не произошло ничего, из ряда вон выходящего – в храме наверняка до сих пор работали люди. Если спросить у них, как живётся при огненных, они бы пофыркали, но ничего толком не ответили. Мелочи, раздражавшие простого обывателя, всегда присутствовали, но в целом нельзя было сказать, что ифриты особо зверствовали.
Существо знающее и вовсе сказало бы, что они поигрались, завоевав себе Эрейю, и спустя пару месяцев заскучали, по итогу откидывая игрушку. В недоступных им ныне Мидери, Коврусе и ещё паре областей сопротивление имперским силам оказывалось показушное – не было той кровавой бани, в которую превратилась Болотистая Падь год назад.
Подобная стратегия выглядела странной для стороннего наблюдателя, но Иблис, казалось, был ей доволен. На храм он смотрел с выражением лица умиротворенным и почти радостным.
Невольно задумавшись о том, что так выглядел кот, виденный им сегодня в садах и игравшийся с ещё живой мышью, Гленн не сдержал тихого смешка.
– Что такое?– спокойно улыбнувшись, Иблис перевёл взгляд на молодого человека.
Покачав головой, наёмник упёрся носком сапога в пол и посмотрел на носившегося по помещению и пытавшемуся все потрогать Валефора. Он был, по рассказам Белета и Асторета, выгнан их предыдущим правительством не столько за поддержание революции, сколько за непроходящую любовь к воровству. Самостоятельно этот ифрит при том действовал в исключительно редких случаях, в другое время всегда подбивая других украсть для себя что-то.
– Ты присмотрись,– подал голос Иблис, лёгким взмахом руки указывая на Лерайе, продолжавшую о чем-то сплетничать с Гаап.– Маркиза – женщина видная, красивая. Умная. Умнее Гаап точно.
– И что мне с того?– беззлобно усмехнулся Гленн, глядя в сторону женщин.– Она ифритка, я – имперец, да ещё и гуляю, как молодой кобель.
– Это тебе кто сказал, Айорг?
– Зеркало,– хохотнул наёмник, склоняя голову, отчего слегка колыхнулись кудри-кольца, вновь им отстриженные коротко, на пол-ладони выше уровня плеч.– Я утром только с одной виконтессой расстался, дай вздохнуть спокойно. Да и к тому же, не с Лерайе меня весь твой двор узреть хочет, великий князь.
Упёршись локтем в подлокотник, ближний к Гленну, Иблис усмехнулся в бороду, слегка щуря сердоликовые глаза, но ничего не сказал. Подчинённые могли говорить, что угодно – то было их право, а слухи были их способом поразвлечься. Им приятно было думать, что и высший подвержен низменным страстям.
– Это все домыслы, маленький мой,– со смешком произнёс ифрит.– Но, если хочешь, конечно…
– Что мне за это будет?– насмешливо фыркнул наёмник, вновь посмотрев себе под ноги.– Сотня золотых?
– Зачем так грубо. Давай лучше по всем канонам сказок,– посмеиваясь, Иблис протянул ему ладонь.– Проведи со мной ночь, прекрасная дева, и я исполню любое твоё желание.