Мелко вздрогнув, мужчина отвлёкся от мыслей о том, как лично выпотрошит Айорга, если все подозрения окажутся правдой, и осознал, что так и стоял до этого момента одной ногой на ступеньке. За это время кто-то уже успел сообщить о его приезде, а потому непосредственно на крыльце, улыбаясь так, будто встретил старого друга, оказался неизменно пёстрый Белет.
Пришлось заставить себя улыбнуться и все же подняться. Поравнявшись с огненным, тави пожал с ним руки и, не покривившись, выслушал традиционное «ясного солнца и славных побед», которое звучало от этой личности откровенным издевательством.
Этого конкретного ифрита спасало лишь то, что он в отличие от своих соратников казался тем, кто получил должность и уважение именно за красивые глаза, а не за умение подначить противника или представлять для кого-то реальную опасность. Словом, о том, как это приветствие звучало в нынешних условиях, он не задумывался – просто выучил, что примерно так нужно обращаться к военному.
– Доброй жизни и светлых дней,– поддержал не слишком приятную беседу Самаэль.– Спасибо за приглашение.
– Ой, да было бы, за что,– Белет со смешком подхватил его под руку и повёл внутрь.– Князь так ждал! Всё опасался, что Вы посчитаете это ловушкой и откажетесь приезжать.
– Признаюсь, мысль была.
– Помилуйте, тави,– ифрит махнул свободной рукой.– Если Вы по душе Лучезарному, это не изменит никакая война. Разве что та, которую Вы объявите ему лично, да и то не факт.
Посмотрев на Самаэля, он мягко улыбнулся:
– Вы его друг, генерал. А друзей он ценит превыше всего.
3.
Платье, казавшееся второй кожей, неприятно обтягивало все тело, и желание накинуть что-то поверх не отпускало Сейрен уже битый час. Больше всего хотелось, конечно, остаться в покоях и попытаться в очередной раз не плакать, пока Раджара не было рядом. Он не любил её слезы, не знал, что с ними делать, и выбирал единственное, что умел делать хорошо, но легче от этого становилось только ему.
Этим вечером, сидя перед самой Первой Женщиной, как загнанный в угол кролик, она всеми силами пыталась сдерживаться, но провалила это задание. Лилит в ответ только вздохнула, глядя на неё не то с показушным, не то с искренним сожалением и вытерла слёзы, хотя по-первости, когда к ней протянули руку, Сейрен дёрнулась и попыталась закрыться.
«Не обращай внимания на свой страх, не перечь,– посоветовала она, скрывая белилами кровоподтёк на щеке девушки,– и пользуйся тем, что у тебя есть. Преврати своё «нет» в «да», деточка».
Ей было легко говорить, имевшей право на всё. Сейрен не до конца этому верила, хотя один тот факт, что Первая Женщина в отсутствие супруга со смехом заняла за столом его кресло, говорил о многом. Она была в другом статусе, ей, как говорили, прощали всё. Она могла даже не пустить Князя на законное место, когда он придёт, и он бы не сказал ей ничего, просто присев рядом.
Если бы сама Сейрен попыталась сделать что-то такое, всех белил дворца бы не хватило.
Однако то, что посоветовала Лилит, говорила и Гаап, стоявшая по лестнице иерархии пониже. Сейрен пару раз видела её в коридорах, и король не отказывала во внимании никому, а мужчины были уверены каждый, будто именно ему единственному повезло столь сильно, что кто-то из высших чинов ифритов обратил на них внимание.
Лёгкие на подъём, смешливые, доступные – женщины ифритов скорее походили на бродячих артисток, чем на представительниц высшего общества. Она как-то задала вопрос на эту тему Раджару и тот, будучи в благодушном настроении, ответил, что это всё влияние их страны: в Геенне можно было многое. Из ограничений могли быть лишь положение в обществе и авторитет самого Князя, если речь шла о его приближённых.
Позже он заметил, что такие, как Лилит, ему не нравились. Сейрен так и не разобралась, было это сказано про подобных женщин в целом или про одну конкретную, но разъяснений просить не стала, просто оставшись при своих мыслях.
Будто чувствуя на себе внимательный взгляд, Первая Женщина мельком глянула в её сторону и, коротко улыбнувшись, положила ногу на ногу. Как раз в тот момент, когда незаметно успевший подойти Князь остановился рядом и, упёршись когтистой рукой в спинку кресла, чуть наклонился.
– Место занято,– Лилит посмотрела на супруга прежде, чем он успел что-то сказать.– Найди себе другое, Князь. Можешь вон там, в уголку.
– Конечно,– Иблис, ничтоже сумняшеся, подхватил её под мышки, заливисто рассмеявшуюся, и пересадил на место справа от своего.
Сев за стол, он слегка прижмурил глаз, когда Лилит, все ещё посмеиваясь, поцеловала его в висок. Между делом глянул в ту сторону, где должен был находиться Раджар. Тот был на месте, но не рисковал лишний раз поднять даже взгляд – и дело было не в утреннем происшествии. Он чувствовал свою вину и сам себя стыдил за всё, что происходило каждый раз в отсутствие властителя огненных земель в империи, да к тому же и понимал, что весь свой гонор в присутствии высших чинов стоит заталкивать в самые глубокие задворки из возможных.