Не прошло и секунды, как тави повалили на землю, а наёмнику вывернул руку, заставляя согнуться, сам Иблис.
– Ты испытываешь моё терпение, маленький мой,– глухо прорычал Князь, заламывая руку молодого человека ещё сильнее.– Я плачу тебе за верность.
Попытавшись вырваться из крепкой хватки коренастого солдата в крылатых доспехах, в котором в последний момент узнал того самого губернатора, с коим они сцепились во время визита в Геенну, Самаэль поплатился ударом, пришедшимся в висок. В голове зазвенело, но сознание он не потерял, а потому успел увидеть, как Айорг, обломив часть стрелы, глянул в их с Гленном сторону. И, только лишь поморщившись неприязненно, проскочил в проход, тут же за ним закрывшийся.
Иблис взмахом свободной руки пресёк попытку своих людей кинуться следом. Отпустил Гленна, с ворчанием принявшегося растирать пострадавшее плечо, сделал знак отпустить и первого тави.
Самаэль, получив свободу, сел на земле и с глухим стоном взялся за голову: бил Рагда с чувством, поэтому следующие пару минут любое движение должно было стать настоящим подвигом. Мысли путались, а в глазах при попытке подняться потемнело, и тави на свой страх и риск решил на некоторое время остаться в сидячем положении.
– Он – мой отец,– тем временем огрызнулся на Князя наёмник.– Можешь платить, сколько влезет, но смотреть, как ты его медленно убиваешь, я не стану.
– «Отец»?– Рагда насмешливо фыркнул, упёршись руками в пояс.– Кажется, это первый раз, когда ты его так назвал, Кудряш.
Иблис не стал поддерживать этот разговор, позволив подопечным пойти прочь, пререкаясь исключительно между собой. Сам же, помедлив, присел на корточки рядом с Самаэлем и заставил того убрать руку от раненного виска.
Слегка дёрнувшись от прикосновения чужой ладони, слегка щекотавшей кожу короткой гладкой шерстью, тави в следующую секунду замер – от неё пошло тепло. Мягкое, убиравшее боль и звон в голове, будто возвращавшее всё на свои места.
– Наложение рук?– не удержался он.– Серьёзно? Так хочется, чтобы новый вассал был в здравии?
– Ты плохо слушал, тави,– спокойно отозвался Иблис, убрав руку.– Говоря «если поймают», я имел в виду вас обоих. Но Владыка, как видишь, поступил в своей привычной манере. Я предупреждал.
Самаэль посмотрел в сторону стены, таившей в себе выход за пределы дворца, и нахмурился. Рассиживаться дольше было нельзя – оправдание этому времяпрепровождению ифрит у него отобрал – и первый тави с едва слышным вздохом поднялся на ноги. Князь выпрямился, оставаясь рядом, и с ласковой усмешкой упёрся ладонями в пояс. Смотрел так же, как ранее в зале, с пониманием, вызывавшем желание ударить. Сделать всё, что угодно, чтобы стереть эту усмешку с его лица и перестать чувствовать себя единственным идиотом в помещении.
– Я никогда не пойму твоей логики,– устало произнёс он, отводя от Князя взгляд.– Верно ведь?
Иблис мягко рассмеялся:
– Расслабься, и поймёшь – она на самом деле очень простая.– Посмотрев на стену, он спокойно улыбнулся.– Ты хотел узнать, как вернуть страну, так слушай: колесницу вашей империи надо смазать новой, молодой кровью. Тогда она и двигаться будет лучше, и я её не удержу.
– Прекрасно,– поморщился Самаэль.– Найдём пару девственниц, принесём их тебе в жертву.
– Не надо,– хохотнул Иблис.– Пожалей девушек.
Картинно вздохнув, он достал из кармана своего жилета перстень с владыческой печатью и протянул его тави:
– Если бы ты ушёл сегодня, просто сыграв со мной; если бы не стал кидаться на помощь валакху – вот тогда мне был бы смысл вас бояться. Но ты решил поступить иначе.
Подставив ладонь, Самаэль поймал на неё перстень и с лёгким сомнением осмотрел. Украшение было больше того, которое прежде носил Владыка – на его пальцах оно бы не удержалось, слишком крупное. Поддавшись собственному любопытству, тави примерил его на себя, и украшение село, как влитое.
С плохо сдерживаемым отвращением сняв кольцо, мужчина не глядя швырнул его в фонтан.
– Не будь так уверен, Княже.
– Конечно. Поймёшь, о чём я, когда вернёшься в ваш лагерь. Мешать уйти тебе теперь не будут.– Улыбнувшись, Иблис махнул на прощание рукой и направился обратно ко дворцу.– Спасибо за вечер. И за игру.
Глава 22. Тишина.
1.
Утро началось не с солнечного света в окно или, на крайний случай, шума дождя; не с запахов с кухни, не с шума улицы, проснувшейся раньше. Оно началось яростно и ярко – с бьющего по ушам крика, донёсшегося из коридора, но заставившего Эммериха подскочить так, будто кричали у него над самым ухом.