Только теперь он понял – первым, что сказал ему тави, были не обвинения, не упрёки в поведении намедни вечером.
Самаэль спросил, как он себя чувствовал. Этим не интересовался даже Ноктис, просто поздравивший с возвращением. Тем более не интересовались окружающие: проходя к особняку Аланы Гринд, валакх не поймал на себе ни одного взгляда, который не был бы полным недовольства или осуждающим. Это место и эти люди отдали себя первому тави безоговорочно, потому что на протяжении года он, а не Владыка, о них заботился.
Вне зависимости от того, какие интересы были в этом у Иблиса или самого валакха, народ за прошедшее время определился с тем, кого хотел видеть во главе.
– Что теперь?
– За нами больше половины империи. Как только все прибудут сюда, попробуем вернуть Тэнебре и Лайет.
– Если не получится?
– Приму его предложение,– Самаэль повёл плечом.– Не лучший выход, но там можно будет хотя бы договориться об условиях, которые устроят всех.
– Ну,– помолчав, Айорг опустил взгляд,– судя по тому, что я вижу здесь, ты будешь хорошим правителем.
– Я ведь сказал, что буду договариваться,– с лёгким раздражением отозвался тави, поднимаясь со своего места.– Это не значит, что я приму из его рук Венец.
Подойдя к валакху, он остановился напротив и пару мгновений взвешивал все «за» и «против» того, что хотел сделать. Пришёл к каким-то своим, одному ему понятным выводам и, едва слышно вздохнув, присел на корточки.
– Эй, клыкастый. Насколько всё плохо?
Вскинув голову, Айорг уставился на друга и прежде, чем успел сообразить, что творит, кинулся к нему, вцепляясь мёртвой хваткой.
Тишину комнаты нарушил треск ткани кафтана, в которую Владыка впился пока не исчезнувшими когтями. Это был внутренний порыв, созданный желанием получить долю сочувствия хоть от кого-то – хотя бы от того, кого сам утром практически заставил от себя отвернуться.
Самаэль только выдохнул с едва заметным облегчением, обнимая в ответ. Когда-то сам, будучи ребёнком, так же цеплялся за валакха, казавшегося единственным спасением.
Говорить вслух не было необходимости ни тогда, ни сейчас.
3.
– Не обращай внимания,– со вздохом произнесла Алана,– тебя ещё в планах не было, когда они так общались.
Глянув на неё, Мадлена долго не выдержала и со вздохом отвела взгляд. Раньше она только слышала о феериях, в которые превращалась ругань отца с первым тави, но сегодня имела неудовольствие увидеть это лично и стать, помимо прочего, тем самым, что в рассказах раньше обозначали «что под руку попадётся». Не то, чтобы это было совсем неправдой – случилось разок и случилось – но от родителя теперь стоило ожидать вопросов, и что-то подсказывало, что стыдно ей будет.
Тот самый раз объяснить не могла ни она, ни Самаэль. Это просто был хороший, редко выдававшийся спокойный вечер с выпивкой и карточными играми. Цели у девушки не было, но с Гриндом рядом оказалось не так уж плохо, и все время за столом она позволяла себе ненавязчивые, но вполне очевидные знаки, поддавшись банальному любопытству узнать, выведет ли куда-то кривая. Вывела – на утро, в которое её разбудила Алана, со смехом поинтересовавшаяся, как все прошло, и тут же увернувшаяся от пояса, который в неё комком швырнул одевавшийся старший брат. Тогда Мадлена первым делом сбежала к себе и поговорить с генералом смогла только вечером. Условились, что все это было минутной слабостью и желанием быть с ближним своим в трудные времена, но все – только один раз.
Проснувшись на следующий день после того разговора, она хотела было перевернуться на спину, но упёрлась в бок первого тави, проводившего утро с книгой. Так узнала, что сон был для него недоступной роскошью, и поняла, что не умеет держать свои обещания.
– Я знала, конечно,– девушка все же посмотрела на Алану вновь.– Но мне казалось, что это не будет вот так. Самаэль же его ещё и провоцирует. Намеренно.
– Потому что, несмотря на огромное желание, не может себе позволить ударить просто так,– хохотнула женщина,– но Айорг всегда начинает огрызаться в ответ, и это – достаточный повод начать рукоприкладство.
Не найдясь со стоящим ответом, Мадлена постаралась отрешиться от происходящего. Они ушли из особняка, чтобы прогуляться в городе и некоторое время побыть вдали от всего, поэтому стоило, наконец, начать думать о чём-то ещё, кроме двух сварливых гадов, которые отчаянно не хотели просто один раз сесть и разобраться в своих взаимоотношениях.