Один из бродячих артистов, только утром сбегавший со своего насиженного места с каким-то знакомцем, глянул в сторону тави и с улыбочкой отсалютовал. Он Эммериху не нравился, и чувство это, скорее всего, было взаимным, но к мальчишке было не подкопаться: вытянуть из него хоть что-то с трудом смог даже Самаэль. Музыкант, когда его и его дружков поймали, только улыбался, да щебетал о том, что они просто подзаработать здесь – как ни крути, городок в военные времена оказался самым цветущим, так что лишняя пара золотых у здешних имелась.
Праздник проходил неплохо, и потому Эммерих откровенно скучал. Пару раз проведать его забегала Алана, основная цель которой так и осталась неясной: то ли хотела подразнить тем, что имела право развлекаться, то ли пыталась заставить оставить долг и составить ей компанию. Отказываться жутко не хотелось, но каждый раз, как специально, он натыкался в толпе взглядом на Гринда, который одним выражением лица крайне красноречиво объяснял, что и как он другу оторвёт, если увидит его в компании со своей сестрой.
Не то, чтобы для империи такая ситуация была непривычной – добиться возможности постоять рядом с девушкой было целым мероприятием, которому активно препятствовали все её родственники мужского пола. Между тем, каким-то чудом сударыни замуж выходили.
– Не устали?
Открыв глаза, тави посмотрел по сторонам, только после этого опуская взгляд вниз. Остановившийся рядом Владыка этому ни капли не обиделся, только мягко улыбнувшись.
За прошедшие пару дней валакх окончательно пришёл в себя, вновь начав походить на нормальное создание, а не живой труп с разрезанной от уха до уха пастью. Образ этот, правда, прочно засел у Эммериха в голове, а несколько горожан сегодня не веселились, оплакивая пропавших в ночи родных.
– Не то, чтобы,– заставив себя вернуться мыслями в настоящее, тави пожал плечами.– Зависть к тем, кто может отдохнуть, не слишком утомляет.
Айорг согласно хмыкнул и с едва слышным вздохом осмотрел рыночную площадь. Народ не обращал на них никакого внимания, и это было самым явственным показателем отношения к правителю. Останься у людей к нему уважение, кто-нибудь, да рискнул бы падать на колени и биться лбом о землю, но после этого года Владыка для них утратил свою значимость. Он проиграл, преклонил перед завоевателями колено, а Эрейя подобное прощать не привыкла. Не важно, что происходило после – в момент сдачи Лайета правитель превратился для них в не заслуживающую внимания сошку.
– Солдат на каждом углу достаточно,– наконец, произнёс он, возвращаясь взглядом к генералу.– Прогуляйтесь.
– Я бы с радостью, да только первый тави не оценит. Как бродячие сюда пришли, так он в каждом угрозу видит.
– Ну,– Владыка картинно фыркнул,– это не помешало ему полчаса назад поддаться на уговоры сестры и оставить службу на пару часов.
Он указал в нужную сторону, и Эммерих действительно заметил друга. Алана висла у брата на руке, убеждая его в необходимости покупки каких-то безделушек у торговца, возле лавки которого стояли, и Гринд выглядел так, будто отчасти о согласии на прогулку жалел. Несмотря на это, сестру все же порадовал – как бы неумело они ни общались, он об Алане заботился и старался баловать, если на то была возможность.
Такое терпеть было нельзя, и, поспешно извинившись перед правителем, Эммерих двинулся в направлении нарушителя собственных приказов.
Подобравшись к Самаэлю с левой стороны, мужчина хлопнул его по другому плечу. Поначалу обернувшийся направо, первый тави быстро понял, как просчитался, и тут же наткнулся на недовольный взгляд.
– «Чтобы ни одна муха не пролетела без вашего ведома!»,– передразнил его утреннюю речь Эммерих.– Или ты думаешь, что они прячутся здесь?
С последними словами он указал на сложенные в пергаментную обёртку ткани, которые с едва слышным смешком забрала у торговца Алана.
Самаэль устало вздохнул, упираясь ладонями в пояс.
– Меня заставили.
– А можно меня тоже заставить?– Эммерих посмотрел на его сестру.– Я очень легко поддаюсь давлению.
Она не успела ответить – вместо неё это сделал молодой мужчина, которого Эммерих видел утром с бродячими артистами. Сложно было забыть его, выделявшегося среди местных жителей, как волк среди дворовых псов.