И без того понимая, что ввысь поднялся первый картонный фонарик округлой формы, Гласеа всё равно посмотрел – чтобы быть точно уверенным.
Площадь была переполнена людьми, и казалось, что днём их было ещё немного. Теперь на улицу выбрались даже те, кто днём отсиживался по домам. Солдаты, порядком уставшие за прошедшее время, позволяли себе немного утратить бдительность – кто-то просто гулял среди народа, кто-то общался с девицами, сбежавшими из-под зоркого взгляда родителей. В этом было очарование любого праздника – рано или поздно ему поддавались все.
Поднявшись на ноги, Гласеа подошёл к не так давно раненному коварной струной другу и забрал у него домру.
– Умеет ли владыческая дочь танцевать?– вернувшись к девушке, он с улыбкой легко ударил по струнам.– Или только слух хороший?
Та только фыркнула, с показушной надменностью отвернувшись, но вопрос её все же зацепил. Даже стоя спиной и начав играть знакомую им, бродячим, мелодию, Гласеа лопатками чувствовал украдкой брошенный заинтересованный взгляд.
Ещё один удар по струнам лёгкой, привыкшей к такому делу, рукой, начал музыку, на которую бы никто не обратил внимания. Поначалу она казалась такой же, как и звучавшая ранее, типичной для любого эрейца, кто хоть раз был в таверне или видел бродячих артистов, но спустя два аккорда изменилась до неузнаваемости.
Исчезла знакомая многим жалейка, отдавшая место звонкой, резвой зурне, лёгкие быстрые удары барабана подхватили ритм, который Гласеа машинально отстукивал ногой.
Все ещё делая вид, что обиделась на его прежнее замечание, Мадлена украдкой посматривала в сторону музыкантов, и в этом была не одинока. Музыка, заставлявшая как минимум притопывать в такт, а то и вовсе идти в пляс, была ей незнакома. Она пришла откуда-то из-за пределов империи, принёсшая с собой тепло солнца и шум морских волн, беззаботность и желание наслаждаться каждым, данным тебе моментом, а не мчаться постоянно вперёд в бесконечной попытке устроить себе достойное существование.
Можно было изображать непричастность и дальше, но, как и окружающие, Мадлена не смогла сдержать собственного удивления и интереса, когда Гласеа запел.
Неизвестный язык, ранее услышанный ей в разговоре, казался на первый взгляд грубым, хрипящим, но в музыке терял эту шероховатость. Чуждый каждому из присутствующих, он вплетался в мелодию, становясь её частью, и в какой-то момент становился понятен всем.
Будто просил присоединиться, отбросив все мирские заботы в сторону.
4.
Завидевшие его солдаты моментально вытянулись по стойке смирно, но Самаэль только махнул на них рукой и приказал перейти ближе к площади, следить за обстановкой. Мостки, перекинутые через небольшую реку, делившую город на две части, обязался взять под своё внимание, и в этом врал – но лишь отчасти.
Он помнил этот облик слишком отчётливо, чтобы за год тот стёрся из памяти, и одно это столкновение возле лавок говорило о том, что где-то первый тави просчитался.
Облокотившись на перила, он с едва слышным вздохом опустил голову и запустил пальцы в волосы.
Когда? Этот вопрос метался в голове подстреленной птицей, но должного ответа не находил. Может быть, когда до захвата ифритами Лайета убеждал самого себя в возможности переиграть противника. Может, когда поддался разрешению уйти из дворца недавно и обещанию, что никто не будет мешать.
Может, и вовсе тогда, когда первый раз пустил Иблиса на порог своего дома и позволил себе разделить с ним обед.
Ощущение, будто весь год ему просто позволяли думать, что что-то получается, вцепилось в сущность крючьями-пальцами и не планировало исчезать.
На перила мостков рядом с его локтем с лёгким стуком встала небольшая резная фигурка. Маленький огненный грифон, раскинув крылья, щерился на него, как живой, распахнув миниатюрный деревянный клюв.
– Подарок. Я не удержался.
Убрав руки от головы, Самаэль просто положил их на перила. Смотреть влево не хотелось – он и так знал, кто там стоял. Не мог ошибиться даже несмотря на то, что обе ладони были были человеческими.
– Сколько вас?
Иблис промолчал, легонько подвинув пальцем грифона. Фигурка упёрлась первому тави в локоть, и первым желанием было смахнуть её в воду. Интуиция этому воспротивилась: он понятия не имел, как старейший из огненных может отреагировать на подобный выпад.
– Ты опять задаёшь неправильные вопросы. К тому же, я просто прознал про праздник и решил посмотреть.– Улыбнувшись, Иблис слегка прищурился.– Сто лет не был на имперских народных гуляниях.