Он ещё немного подвинул фигурку, и та ощутимо ткнулась генералу в руку.
Не видя иного выхода, Самаэль выпрямился и грубо сгрёб грифона с перил, тут же зарабатывая в свою сторону ещё одну улыбку.
Стараясь сохранять ясность рассудка, первый тави поспешно перевёл взгляд на фигурку в своей ладони. С таким – молодым, априори располагающим к себе, тёплым по ощущениям – Иблисом невозможно было ругаться. Волей-неволей в голове начинали появляться мысли о том, как бы прекрасно было, если бы он улыбнулся, когда ты хлопнешься перед ним на колени и признаешь его над собой вечную власть. Не ровен час, именно таким образом в первые две Эпохи мира он без крови завоёвывал целые народы.
– Если мой вопрос тебе не по душе, Княже, то какой – правильный?
– Тот, к которому рано или поздно придёшь сам,– ифрит пожал плечами и с почти мечтательным вздохом посмотрел на несколько фонариков, поднявшихся из-за домов в небо.– Ты уже большой мальчик, тави, не мне тебя учить. Подумал над моим предложением?
Глядя на фигурку в своих руках, Самаэль нахмурился. Нрав Иблиса заставлял искать подводные камни даже в подобном жесте – простой подарок мог обернуться чем угодно. Грифон, впрочем, не планировал в ближайшее время оживать и разворачиваться до реальных размеров, описанных в сказках древних времён.
– Я дал на него ответ ещё во дворце,– он поднял взгляд на мужчину.– У империи есть Владыка, и моя единственная сейчас обязанность – помочь ему вернуть трон.
– Даже, если потом он погонит тебя из дворца и армии мокрыми тряпками, как пособника огненных?
– Ничего, без работы не останусь. Наёмники нужны всегда.
– Поразительная преданность,– Иблис легко рассмеялся,– моему Азарету бы взять у тебя пару уроков.
Слова о «правильных вопросах» прочно засели в голове и не давали толком продолжить разговор. Что бы ни хотелось спросить, всё казалось неподходящим, но точно первый тави знал только то, что уже по пояс плавал в обмане.
Князь не мог прийти один, не должен был. Не могло у него быть столько интереса в одном генерале, чья прабабка когда-то была монаршей крови.
– Не похожи вы, ифриты, на то, что про вас рассказывали,– скорее рассуждая вслух, чем ожидая какой-то реакции, произнёс тави.– Те, кто утопил мир в крови в первые две Эпохи, не могут просто так гулять по завоёванным землям и не беспокоиться о том, что за год какой-то генерал отобрал половину из них.
– Кто сказал, что я не беспокоюсь?– хмыкнул Иблис.– Меня это задевает. В основном, потому что я знаю, чем всё это закончится.
Следя за улетающими в небо фонариками, он странно напоминал кота, хотя потом стало понятно: у кошачьих к окружающему миру в отсутствие явной выгоды для себя любимого тоже возникала индифферентность к окружающим и увлечённость мелочами вроде пылинок, пляшущих в солнечном луче. Один представитель пушистой братии как раз, гордо прошествовав по мосту, выгнул спину и потёрся о самаэлевсский сапог.
– Прелестник какой,– Князь опустил взгляд на кота, после нагнувшись, чтобы почесать того за ухом.
Обычно никого, кроме хозяина, к себе не подпускавший, зверь радостно позволил себя погладить и, когда ифрит убрал ладонь, потянулся за ней. Отказать ему было сложно, поэтому Иблис, позволив себе некоторую наглость, взял зверя на руки.
– Кошки меня любят,– пояснил он, заметив настороженный взгляд Самаэля.– Люди в своё время из-за этого их начали истреблять.
– Видимо, перебили не всех,– хмыкнул тави.– У нас на каждой улице их полно.
Ифрит немного помолчал, поглаживая громко заурчавшему коту грудку.
– Первородные созданы для того, чтобы давать людям веру,– он вернулся к прежней теме.– Независимо от того, причисляют они себя к святой семье или нет. В правлении им не место, и это вам, имперцам, доказал ещё Джартах.
– Так что, всё это происходит только потому, что тебе, Князь, не нравится выкидыш религии на троне?
Поначалу поражённо замолкнув, Иблис через пару мгновений расхохотался в голос. Кот, напуганный такой резкой переменой настроения, спрыгнул с его рук и припустил в сторону дома, не желавший никаких эмоциональных всплесков в своей спокойной звериной жизни.
– Не говори ему это в лицо – он обидится,– все ещё посмеиваясь, произнёс ифрит.– Но да, отчасти это правда. И дело не столько в моей, как ты считаешь, отсутствии к нему симпатии.
Коротко вздохнув, он скрестил руки на груди.
– Мир не так устроен. Религия править не должна, и этого мнения придерживаюсь не только я. Просто посмотри вокруг – он оступился один раз, и народ тут же забыл про его заслуги в роли регента. Будь то же самое с тобой, крестьяне бы похватали вилы и рогатины, лишь бы тебе помочь.