«Ты наслушался сказок», «Ты просто ничего не смыслишь в правильной стратегии», «Ты засиделся в четырёх стенах, будучи символом, Король».
Их проблема, как всегда, была в предвзятости. Он не знал, в какой момент настолько упустил братьев и сестёр, но то ли они наслушались восхвалений со стороны прихожан, то ли сами себе что-то придумали. В один прекрасный день их жизни в Пантеоне все, кроме Василиска, начали считать себя восхитительными, вознесёнными в собственном благолепии и всемогущими почти богами. Они мнили себя сильнее всех и каждого, ифритов в частности, хотя были не опаснее котят – он видел это, знавший, что делала с валакхами лишённая живого мяса диета.
Нориа была первой, кто предложил не есть «подобное себе», и в первый год все лезли на стену. А потом Санбика вдруг выяснила, что рыбоглазки не считаются за зверьё, способное страдать, и все успокоились.
– Нет, не будет,– Василиск нахмурился, потерев тыльную сторону шеи ладонью.
В носу до сих пор стоял запах крови того, кем разжился недавно его старший брат. Казалось бы, прошло не несколько часов, а несколько дней, но он все ещё время от времени вставал на том месте в доме и принюхивался. Аромат почти выветрился, но действовал с прежней силой, заставляя дёсны болезненно ныть.
Нужно было озаботиться едой в ближайшее время. От рыбоглазок Василиска в прямом смысле слова тошнило.
– Ни один из Владык не просил у нас помощи, поэтому нам там места нет,– выпрямившись, он убрал руки за спину и покачнулся с пятки на носок.– Увидят – решат, что мы будем плясать под их дудку, что бы ни случилось.
– Будто они будут смотреть по сторонам,– фыркнул Крокум.– Ты видел, что там творится? Да и к тому же…
Он подбоченился, взглянув на младшего с высоты своего роста с таким видом, будто давно всё знал и понимал. Ему было невдомёк, что Василиск понимал гораздо больше – в частности, что суть проблемы с правительством старший брат выяснил только несколько часов назад, пока сидел и грел уши возле общавшихся Нории с Санбикой. Да и говорили они в основном о том, как необоснованно симпатизирует одна из них конкретному великому генералу.
Словом, едва ли Крокум что-то понимал в полной мере, но останавливать его не хотелось. Чем дольше он разглагольствовал, тем меньше Василиску надо было размышлять о способах задержать его в пределах особняка.
– Разве не лучшее это время, чтобы обернуть ситуацию в свою сторону? Хеймор на троне тебя не устраивает-
– Да никого из нас не устраивает старший брат на троне,– выплюнула в его сторону Нориа.– И что, ты хочешь сейчас под шумок ему заново ноги подрубить?
– Может, не только и ноги,– с хмурым видом скрестил руки на груди Крокум.– Это ведь нам только в плюс будет. Новый Владыка – новая эпоха, все дела.
– Новый Владыка – цепной пёс предыдущего!– не выдержал Василиск.– И, если ты, дурная голова, думаешь, что он на твою «рубку» поблагодарит, ты сильно ошибаешься! Он и так смотрит на меня с подозрением во всех грехах, и это счастье, что он вообще вспомнил про нас в этот год и лично ко мне пришёл!
Отвернувшись, он схватился за виски и зажмурился до белых пятен под веками. Как только гнев схлынул, мужчина через плечо посмотрел на старшего брата.
– Никуда ты не пойдёшь, понятно? Удел Первородных – помогать раненным. Поэтому иди-ка ты во двор.
Глава 24. Тяжесть.
1.
У матери были тёплые руки и приятный, всегда вызывавший улыбку, голос. Вовремя спохватившись, она успела оказаться рядом и пальцами уцепилась за пояс его лёгкого жилета, не давая соскользнуть. Пара камешков с берега упали в воду, оставляя на поверхности расходившиеся в стороны круги, а ожидавшие угощения янтарные вуалехвосты метнулись врассыпную.
Они были пугливые, но еду всегда ставили в приоритет, потому через пару мгновений вновь начало казаться, что в пруду – лишь золотой ковёр пышных рыбьих хвостов и гладких чешуйчатых спинок.
– Кинь им хлеба, солнышко. Не бойся.
Матери он доверял без лишних вопросов. Если говорила не бояться – будь то ночное чудовище под кроватью или пугливые рыбы – значит, бояться и правда было нечего. В конце концов, мама лучше знала, что к чему.
Следя за вуалехвостами, он наотмашь кинул горсть крошек, которую до этого крепко сжимал в ладони. Рыбы тут же кинулись вдогонку за угощением – поел бы только тот, кто был достаточно быстр. С точки зрения ребёнка эта битва за крохи утреннего хлеба казалась забавной.
– Посмотри, какие смешные, посмотри! Да, мам?