Плюнув на попытки вспомнить хоть что-то, Айорг двинулся было вперёд, но Гласеа с той же самой улыбкой отступил, прижимая лезвие кинжала к коже Мадлены достаточно, чтобы оставить небольшую царапину.
– Нет, нет, так не пойдёт,– предупредил он.– Давай-ка решим всё малой кровью. Положи посох.
– Даже не думай!– взвизгнула Мадлена, попытавшись ударить ифрита ногой, но не преуспев в этой затее.– Тварь!
Гласеа, вовремя чуть отклонившийся, чтобы уберечь собственные колени, шутливо ей подмигнул, после чего вернулся взглядом к валакху.
– Давай. Один раз ты перед ифритами на коленях уже был. Ничего нового.
Несмотря на не озвученную, но ясную мольбу Мадлены не надеяться в очередной раз на милость огненных, Айорг с едва слышным вздохом опустился на одно колено. Не отводя взгляда от дочери, он положил посох на землю, но не убрал руку от него сразу же, слегка придавливая прохладный металл ладонью.
– Мадлена, ты мне доверяешь?
– Не очень! В прошлый раз после этого ты был готов Князю ноги целовать!
– Она мне определённо нравится,– хохотнул Гласеа.
Неопределённо дёрнув бровью, валакх никоим образом не показал своего недовольства. Второй раз подряд ифриты били по больному – дочери могли полагать, что угодно, но за них и он готов был сделать многое. Впрочем, всё равно не все, что потребуется.
Сфера в навершии посоха полыхнула белым молочным светом, сжавшимся до размеров нити и метнувшимся по прогалинкам каменной кладки вперёд. Ифрит не успел среагировать достаточно быстро, и взрезавшая пространство между ним и девушкой ледяная стена нанесла болезненный удар по рукам.
Едва получив свободу, Мадлена кинулась прочь, на первом шаге коротко вскрикнув и вильнув в сторону от упавшей возле неё окровавленной ладони.
– Ах ты…– Гласеа посмотрел на своё ранение,– тебя просили живым, но обойдутся.
Тряхнув окровавленным запястьем, он ринулся вперёд, и Айорг только ценой собственной реакции уберёг себя от одного из парных кинжалов, метивших в лицо. Ифрит, оставшийся в человеческом обличье, все равно изменился – исказились, заостряясь и больше начиная напоминать звериные, черты лица, зрачок в сапфировых, слегка фосфоресцировавших глазах, уменьшился до размеров маленькой точки. Скорость была уж точно выше, чем у валакха, а сила ударов наверняка соответствовала уровню озлобленности на того, кто смог ранить.
Они могли быть сколь угодно показушно спокойны, но не терпели нападений на себя – многих даже банальная царапина могла вывести из равновесия, подталкивая к тому облику, который прятали за человеческим.
Успев уйти от первого удара, второй Айорг вынужден был парировать, но подобная тактика была проигрышной. Если бы Гласеа ухватился за шанс и заставил его уйти в глухую оборону, схватку можно было считать проигранной, но достойного клинка под рукой не было.
Когда ифрит увернулся от ответного удара, тут же легко, по-кошачьи отскакивая в сторону от ледяной волны, метнувшейся от посоха в его сторону, память решила, наконец, дать ответ на ранее имевшийся вопрос.
Это был не просто высший, умевший хорошо обращаться с парными кинжалами и музыкальными инструментами – граф и губернатор, прославившийся тем, что в конце Второй Эпохи, завершая «жатву» народов, вырезал целую столицу страны за ночь. Они виделись пару раз в Геенне, и, если Иблиса с Первой Женщиной не злили и не беспокоили в первую очередь из-за их статусности, то этого – чтобы увидеть рассвет нового дня.
– Вспомнил,– радостно оскалился Гласеа, заметив узнавание в его глазах.– Вот и чудно.
3.
Направляя свои войска в сторону небольшого города на окраине Мидери, Хадан Сонрэ задумывался разве что о том, как будет строить общение с мальчишкой Гриндом. За прошедший год последний сделал немало, но это никак не могло заставить великого генерала забыть все те перипетии, которых между ними в мирное время было достаточно. Причиной им были никак не умения Самаэля на военном поприще – Джанмария Гринд вложил все силы, чтобы вырастить из мальчугана достойного продолжателя династии – а его поведение в любое другое время, кроме битвы.
Неприятный он был, как минимум с точки зрения самого Сонрэ, и слишком уж преданный мелкорослому валакху, меньше, чем за год, довёдшему страну до упадка. То, что нынешний Владыка был изначально одним из противников войны с ифритами и ратовал за мирное решение вопроса, тави демократично упускал из виду.
О чём он никак не помышлял, так это о перевёртыше правителя, который свалился ему практически на голову, в панике пытаясь сбивчиво объяснить, что с городом что-то не так. Потребовалась пара минут, на исходе которых тави с лёгким удивлением все же понял – ифриты до них добрались.