Покачав головой, Самаэль развернул свою лошадь с намерением вернуться в начало строя.
– На такое я не согласен.
– Конечно,– одарил его спокойной улыбкой напоследок ифрит.– Никто не согласен, пока не оказывается по колено в крови. До встречи, Ваше Высокопревосходительство.
5.
Все началось слишком быстро для того, чтобы успеть осознать, что отпущенное им спокойное время закончилось. Первым в поле зрения попал ворон, что, сделав круг над первыми рядами войска, разбился в ворох тёмной пыли и перьев, тут же выступая из него массивным жеребцом. На него перебрался, не медля ни секунды, первый советник, и этот же перевёртыш сообщил Владыке – если есть необходимость в напутственных словах для воинов, то или сейчас, или никогда. Впереди были лишь огненные и те реки крови, о которых так или иначе задумывался каждый из державших в руках оружие.
Вопреки ожиданиям, он сказал им не так много, как некоторые могли предполагать. Лишь одно: сражаться предстояло не за правителя, не за кого-то из генералов – за себя и свои семьи, в случае поражения рисковавшие остаться под гнётом ифритов, в притеснении и унижении, не достойном ни одного эрейца.
Они знали, чего ожидать, помнившие опыт прошлого года, но все равно понимали, что этого недостаточно. Высшие чины – самая главная угроза, на этот раз не собирались держаться в стороне и просто за всем наблюдать.
Две армии схлестнулись стремительно, напоминая при взгляде со стороны два течения, боровшиеся за право превосходства в водоёме, и первые ряды окропились кровью.
Мчась сквозь сражавшихся, Эммерих на ходу срубил голову одному из нападавших, невольно возвращаясь к воспоминаниям о прошлых битвах с ифритами. Тогда они казались сложным противником, но что-то внутри подсказывало, что в те дни с ними обращались мягче. Времени на толковое осмысление и следование установленному плану не было – в первые несколько минут приоритетом стала защита своей собственной жизни и попытка выбраться с бойни.
Имперская армия старалась не уступать противнику, однако и их запал мог в какой-то момент иссякнуть, если бы перевес стал слишком силён. Бегло осмотревшись в поисках кого-то из упоминавшихся на совете, тави заметил одного – высокая четырёхрукая фигура ярко выделялась среди остальных. Он держался в стороне, будто не желавший участвовать в происходящем, но с некоторым запозданием Эммерих увидел одного из своих солдат, замершего столбом посреди поля битвы. Открытый для удара, не сопротивлявшийся, он не сделал ничего против воина в крылатых доспехах, с размаху снёсшего ему голову одним ударом искривлённой сабли.
За одним последовал второй, третий, десятый. Все они замирали, теряя бдительность, будто перед глазами вставала картина совершенно отличная от реальности.
Его и самого вдруг начало вести. Зрение поплыло, движения стали даваться с трудом. Стоило огромных усилий отбить атаку очередного противника, метившего снести ему голову с плеч.
Прежде, чем совсем потерял связь с действительностью, Эммерих быстро вонзил лезвие меча в собственную ладонь. В руке вспыхнула боль, мгновенно разносимая кровью по организму, и мир вокруг вновь вспыхнул привычными красками. Не обращая внимания на рану, в последний момент тави заставил коня вильнуть в сторону и тем самым спас себя от очередного вражеского солдата.
Мороки и способные их создавать твари были тем неприятным козырем в битве, который любой полководец старался держать где-то на задворках. Если были достаточно сильны, им не требовалось находиться на поле битвы, но в нынешней ситуации ифрит имел какой-то интерес в наблюдении за тем, как имперских солдат не без его помощи превращали в мясо.
Присмотревшись к прежде замеченной фигуре, Эммерих отметил, что тот следил исключительно за центральной частью боя, раскинувшейся прямо перед его взглядом. Осмотр воинов, выходивших за пределы поля зрения огненного, только подтвердил эти подозрения – те сражались, как это и следовало делать.
Тави, не теряя времени, переместился ближе к краю битвы. Ладонь нарывало, но это теперь было на пользу: боль, вызываемая каждым движением, была не смертельной, но достаточной, чтобы не выпадать из реальности. Мча коня вперёд, мужчина на ходу склонился вниз и подхватил лук одного из поверженных солдат. Не присматривался, свой это был или из числа огненных. Через пару метров таким же методом разжился стрелами, выдёргивая разом три из очередного недвижимого тела на земле.