Почти всегда те, кто отвечал за мороки и выведение противников с их помощью из строя, представляли из себя абсолютно неумелых воинов. Они не могли идти в ближний бой, основывавшие свои атаки на возможности держаться в стороне и не попадаться под прямой огонь, поэтому ифрит с Эммерихом оказывались в примерно одинаковых позициях. Тави хотелось в это верить – стрелком он был неважным, но понимал, что подобраться на расстояние, достаточное для удара мечом, и остаться в живых, являлось несбыточной мечтой.
Некоторые опасения все же оставались и только лишь усиливались по мере того, как он продвигался ближе к своей цели. Это были ифриты. Намеренно они делали подобное или нет, но за то недолгое время близкого знакомства, что у них было год назад, смогли убедить многих, если не всех, в том, что имеют в рукавах слишком много козырных карт.
Их маг мог оказаться сносным воином ближнего боя, или был бы способен морочить голову другим и одновременно защищать себя. Рядом с ним могли находиться те, кто отвечал исключительно за его целостность, но внутренний голосок подсказывал Эммериху, что у высших чинов имелась та разрушительная в своей сущности гордость, которая побуждала действовать самостоятельно. У них были подчинённые, но всех их ифриты швыряли в самое пекло битвы, сами оставаясь в стороне до того момента, пока ситуация не потребует прямого вмешательства.
Боль в ладони начала постепенно утихать, но, не рискуя довериться самому себе полностью, тави с силой сжал кулак, впиваясь пальцами в рану и вызывая новый спазм. Подобное ранение могло помешать выстрелу, но хуже бы он, и без того экзамены по стрельбе в армии сдававший лишь чудом, не сделал.
На достаточном для выстрела расстоянии отпустив поводья, мужчина крепче сжал коленями бока своего коня и, прицелившись, на пару секунд задержал дыхание.
Гринд любил в старые времена посмеяться над ним, легко ударяя под локоть со словами о том, что руку, держащую стрелу, нужно выпрямлять полностью. Сил на это хватало, но не всегда доставало терпения, чтобы как следует прицелиться, и он в те года каждый раз надеялся, что выстрел окажется ровным просто, потому что будет сделан с большим усилием.
Отчасти на это уповал и теперь. Прищурив один глаз, прицелился и, не мешкая, отпустил с глухим звуком хлопнувшую тетиву. Стрела, вращаясь в воздухе, резко метнулась вперёд, за ней, не давая возможности самому себе выдохнуть, выпустил следующую. Вторая добралась до цели, вонзаясь рослому ифриту в плечо.
Огненный пошатнулся по инерции, но будто и не заметил ранения. Накладывая на тетиву третью, последнюю из имевшихся, стрелу, Эммерих мысленно взмолился всем богам, в которых прежде никогда не верил.
Ему стоило бы, если выживет, добраться до Пантеона и хотя бы попытаться помолиться всерьёз. Третья стрела, выпущенная со всеми силами, что имелись, просвистела в воздухе и достигла своей цели.
Окрылённый собственным успехом, он невольно расслабился, со смешком опуская лук и берясь одной рукой за поводья, чтобы вернуть себе контроль над скакуном. Верил в собственный успех ровно до того момента, пока плечо не пронзила раскалённым штырём боль, после которой мир схлопнулся, уменьшаясь в секунды до размеров песчинки. Оглушающие цвета, запахи и звуки вернулись так же резко, как исчезли, и вместе с ними вернулось осознание, что он оказался на земле перед солдатом в крылатых доспехах, уже занёсшим меч для решающего удара.
Прежде, чем тави успел попрощаться с жизнью, его за шкирку, словно неразумного котёнка, подхватила чья-то крепкая рука. Усадила на спину нёсшегося на полном ходу коня, и единственное, что разум сообразил сразу, так это необходимость схватить поводья.
Поверить в божественный промысел не позволил звук затрещавшего от силы натяжения лука за спиной, и, обернувшись, Эммерих не смог сдержать удивления.
– Ровнее держи, генерал,– не уделяя ему никакого внимания, огрызнулся юнец, с которым они встречались у Гринда в поместье, а затем и на поле боя.– И давай ближе к нему.
Первые пару секунд тави только в изумлении пялился на того, от кого ещё с прошлой встречи не знал, чего ожидать, но потом мысли вернулись в нужное русло. Наёмник, на чьей бы стороне он в этот раз ни играл, с одного выстрела расправлялся с каждым противником на их пути. В отличие от самонадеянного генерала, у него были все шансы попасть точно их «белке» в глаз.
Несмотря на боль в ладони и плече крепко взявшись за поводья, Эммерих заставил коня повернуть направо.
6.
Белет, замерев, напомнил на пару секунд пустынного сурка, увидевшего опасность. Прищурился в ту сторону, где развернулась битва, и по итогу с усмешкой упёрся руками в пояс.