Мысль о том, что наличие эфемерного указа для наёмников подтвердила молодому человеку Сейрен, оформилась в голове Белета в осмысленный вывод с некоторым запозданием.
– Дедушка Иблис,– расплылся в глумливой улыбке король, с прищуром глядя на того, к кому обращался.– А, дедушка Иблис?
– Дяденька Белет,– не обращая внимания на недоумённо за ними наблюдавшего Раджара, отозвался Князь.
Неприкрыто скривившись, Белет подумал о том, что идея сбежать на битву перестала выглядеть такой уж непривлекательной.
Глава 27. Кровавые реки.
1.
Никогда не бывший любителем участвовать в прямом столкновении, Айорг каждый раз с радостью отдавал право рубить друг друга остальным. Сам он предпочитал держаться в стороне, помогая примерно так же, как ныне Азарет – своим, но сегодня был совсем не тот случай.
Подобное никак не убедило его в необходимости остаться. В условиях нынешней битвы Ноктис был слишком яркой и массивной мишенью, что никак не могло играть на руку его хозяину, а ближний бой с использованием посоха скорее бы оказался провальным, чем выигрышным. Ифриты были достаточно быстры для того, чтобы в момент, когда он бы делал замах, отсечь ему руку.
Внутренний голосок, когда он, покрепче ухватив поводья, заставил своего коня развернуться в противоположную от битвы сторону, твердил: «Первый советник – должность дипломатическая, не пристало биться в первых рядах». Он бы оправдывал себя этим и потом, если бы Гринд вдруг заметил отсутствие и, в случае победы, решил услышать причины к бегству. Ему было легко заявлять, что в руки оружие должен взять каждый: генералы частенько грешили этим, полагая, будто все до единого в империи способны сражаться.
Он уже сделал для этой битвы всё возможное: у людей была та фигура, за которой они готовы были идти хоть в самое адское пекло, а среди сражавшихся шныряли четверо из Двенадцати Клинков. Когда-то давно бывшие наёмниками, которых проклял один обманутый ими человек, они не слишком от этого потеряли в силе, всего лишь с тех пор нуждаясь в чужой руке, что вытащит меч из ножен. После этого сохранившие в себе жажду крови наёмники со всем разбирались сами, а, пожив достаточно в Чертогах, помнили, с кем не стоит вести двойную игру. Империи они были полезнее того, кто когда-то откопал их в руинах заброшенной сокровищницы времён Второй Эпохи.
Немного отъехав от эпицентра, Айорг вдруг резко остановил коня и обернулся. Со всем, происходившим в последнее время, он совсем забыл о том, что из всех Клинков лишь четыре были у Пантеона. Остальные должны были находиться где-то в пределах дворца в Лайете, и это было шансом добавить помощи армии. Пока она ещё держалась, но высшие чины могли в любой момент устать наблюдать и вступить в игру – и тогда проклятые наёмники оказались бы, как нельзя кстати.
Огибая сражавшихся по небольшой дуге, валакх слишком сильно сконцентрировался на своей цели, и потому поздно заметил, как что-то метнулось Ноктису под ноги. Жеребец на полном ходу нырнул вперёд и повалился наземь.
К своей чести, Айорг успел оттолкнуться от седла рукой, перемахивая через голову коня. Перекатившись вперёд, он без промедлений подскочил на ноги, в этот раз будучи гораздо внимательнее к окружению, и потому три несомненно острых клинка, метивших ему в голову, вошли по самые рукоятки в стену льда, выросшую по мановению вскинутой в нужном направлении руки.
Выпрямившись, валакх приготовился к новой атаке с той же стороны, но там были лишь простые солдаты. Эти с наибольшей вероятностью бы не обратили на него, мчавшегося мимо верхом, внимания, и потому в разуме моментально в панике забилась мысль, прежде его посещавшая – рядом были высшие чины.
Когда-то охарактеризовавшие валакхов, как высших хищников, исследователи расхваливали их слух и феноменальное зрение, но делали это исключительно в рамках охоты, предполагавшей малое количество живых существ вокруг и концентрацию только на добыче. Сделать подобное в условиях битвы, когда звуки и запахи накрывали единой мощной волной, было задачей сложнее.
Стоять на месте было самым плохим решением из возможных, и потому, пользуясь относительным затишьем возле себя, Айорг кинулся к Ноктису, попытавшемуся подняться и тут же рухнувшему обратно на землю. Удар пришёлся на его переднюю ногу, теперь обильно кровоточившую, но ближе рассмотреть рану времени не осталось.