Кожа жилета на её боку разошлась, открывая взгляду часть светлой кожи, на которой выступила кровь от пореза. От глубокого ранения спасла лишь скорость.
Прижав ладонь к ране, женщина с лёгким недоумением уставилась на собственную кровь, тут же начавшую испаряться.
– Неплохо.
– Опыт, сударыня. Не хочешь пари?
– И какое?– развернувшись, Гаап вновь нанесла удар, за ним ещё один, явно намеренная оставить противника так же, как и Каджара ранее, с возможностью исключительно защищаться.
– В тебе мне интереса нет,– Самаэль отразил первый удар, во время второго схватив её за запястье и протянув мимо себя.– Ваш Князь – иной разговор, но я его здесь не вижу.
Женщина, в один скачок преодолев оказавшееся между ними расстояние, сделала подсечку, от которой он смог отскочить в последний момент. Неловко приземлившись на одну ногу, он тут же шагнул вперёд, не давая ей времени на раздумья перед следующим ударом.
– Будь он здесь, битвы бы не состоялось,– со смешком отмахнулась Гаап.– Поспорим, так и быть.
Нанося удар в развороте, она вынудила Самаэля шагнуть назад, не скрывая своего довольства от того, что нашла кого-то, способного держаться с ней наравне.
– Первый на лопатках проигрывает. Буду я – скажу тебе, где его найти.
Улучив момент, Самаэль подловил её за волосы, дёргая к себе.
– А если я?
– Ну,– Гаап усмехнулась, ударив его пяткой в сгиб ноги и получив таким способом возможность высвободиться из захвата.– Суламаррэ у меня ещё не было. Будет любопытно.
4.
Попытка просесть в коленях отдалась неприятным покалыванием в старых ранениях, но сегодня он не обращал на это внимания. Придерживаясь свободной рукой за землю, чтобы не упасть, валакх оттолкнулся от попытавшегося напасть со спины противника и бросил себя вперёд. Удар Гласеа он отразил на ходу, меняясь с ним местами, и ифрит не заставил себя ждать с ответной атакой.
Время превратилось в незначительную единицу измерения, потому что в голове осталась только одна цель – изувечить мальчишку до такого состояния, чтобы не смог встать. Об убийстве в их случае речи не шло: он мог умереть только, если кто-то из высших чинов или сам Князь вдруг решили бы, что он пожил достаточно.
Хотя старались не оставаться близко слишком долго, чтобы не пострадать сильно от контратак друг друга, валакх успел точно убедиться в наличии у себя нескольких ранений. Да и ифрит чувствовал себя не лучше: быть может, кровь его и «горела» на свежем воздухе, но повреждения моментально не залечивались. Едва ли Гласеа это замечал, умудрявшийся не хромать при повреждённой ноге, которую – Айорг был в этом убеждён – ему подломили чуть ниже колена.
Хорош, этого было не отнять. Успевший после первой встречи как следует покопаться в своих воспоминаниях о знакомых огненных, Айорг с неудовольствием припомнил – он умудрился испортить отношения с цепным псом, который не просто не любил тех, кто смог его задеть. Для Иблиса этот юнец был своего рода живым оружием, с помощью которого он в давние времена начинал многие кровопролития. Во Второй Эпохе от Гласеа и пары его людей за ночь полёг целый город, поэтому стоило ждать от него умения голыми руками вскрыть врагу брюхо.
Надежда на собственную природу у валакха до сих пор теплилась.
Он мог бы двигаться быстрее, но тогда бы и быстрее выдохся, мог быть сильнее, но и это влекло за собой более скорое уставание. С момента приезда в Мидэри на охоту выбирался лишь раз, и той добычи было недостаточно, чтобы окупить год голодовки.
Гласеа всё равно оказывался впереди на один шаг. Любая попытка уйти от него на расстояние достаточное для короткой передышки завершалась абсолютным провалом, и раз за разом приходилось только успевать уворачиваться, да защищаться. Будь их двое против одного, шансов было бы больше, но между делом он видел Гринда, и тот в ближайшее время на роль помощника не подходил. У него были свои проблемы в лице Гаап, но у этих двоих валакх с неприязнью отметил большую уравновешенность в силах.
Пытаться вытянуть на помощь кого-то из других тави было гиблым делом: никто из них до прошлого года ни разу не сражался с рядовыми ифритами, не говоря уже о высших. Клинки тоже были заняты другими воинами – по всему выходило, что со своим противником валакх остался один на один, вынужденный противостоять не только ему, но и тем из крылатой армии, кто был не прочь помочь своему губернатору.
В отчаянии, отбивая чужой удар и тут же нанося свой, Айорг задумался об обращении за помощью к Василиску, но гордость и здравый смысл завопили одновременно, запрещая. Дело было не в подозрениях о возможном предательстве со стороны младшего – он всего лишь был хорош исключительно в сарпиде, но никак не в ближнем бою. Крокум или Шумер бы отказались помочь просто из принципа, хотя могли внести свою лепту в эту казавшуюся нескончаемой битву.