То ли Гаап из каких-то личных симпатий давала ему фору, то ли он переоценил собственные лимиты, решивший под конец битвы, в которой отнюдь не отсиживался, лезть на второго высшего чина за десяток минут, но тело начинало подводить. Дело было не столько в ранах, сколько в мышцах, которые в определённый момент начали попросту дубеть и зажиматься. Последний раз меч для него казался неподъемной вещью лет в пятнадцать, но теперь у Самаэля был шанс (крайне неприятный) вспомнить, каково это было.
У Белета должна была быть слабость – у всех она была. Даже Иблиса, если долго и внимательно изучать, можно было поймать на чём-то. К своему стыду, бывший тави отследил его уже тогда, когда истекал кровью у сестры на руках, но Князь прихрамывал на левую ногу. Подобраться к нему ближе, подбить колено – и перевес в схватке ускользнул бы из его когтистой ладони.
Как и Иблис, всегда державший противника на расстоянии, Белет тоже знал о своих слабостях, если они были. Вильнув в сторону от очередного удара, бывший тави едва не шагнул в пустоту за разрушенным заграждением, в мирное время не позволявшим солдатам во время дозора не нырнуть вниз из-за недосыпа. Спасти себя удалось, воткнув меч в уцелевшую часть постройки, после чего он, несмотря на все сильнее наваливавшуюся слабость, вытянул себя наверх и метнулся дальше от короля.
Нужно было искать, жизненно необходимо, но времени на это оставалось.
– Почему при таких способностях он всегда отсиживается в стороне?– Раджар искоса посмотрел на отца.– Одного такого хватит, чтобы целую армию перебить.
Иблис, скрестив руки на груди, с задумчивым видом посмотрел в ту сторону, где были сражавшиеся. Он знал точный день, когда Белет отказался без особой надобности выходить на поле боя, но за многие годы так и не понял истиной причины. Да, было ранение, но никто из них не вышел из того конфликта целым и невредимым, поэтому по логике короля все они должны были после пары травм вскинуть руки кверху и отказаться впредь сражаться лично.
Белета на задворках любой битвы держало что-то похуже старых ранений, и Князь ненароком предположил, что дело было в голове и характере. В тот день, едва было не погибший от рук иблисового младшего брата, король, вполне возможно, решил, что любой просчёт в битве бьёт не по его организму, а по гордости. Подобное было для главной «красавицы» всей Геенны в разы больнее, чем разодранное горло.
Впрочем, это было всего лишь предположением.
– Не любит он это дело,– ответил он Раджару.– Этим они с новоиспечённым Владыкой похожи.
– Да ну? Вот только твой, кажется, даже не вспотел!– рыкнул на него Айорг.– У него совсем слабостей нет?!
– Они есть у всех,– с улыбкой отозвался Иблис,– просто враг их не заметит, если не смотреть ему в глаза.
Сквозь зубы выругавшись, валакх обхватил себя руками и уставился на происходящее. Ему было проще, не находившемуся под взглядом у короля, попытаться найти хоть что-то, за что можно было зацепиться.
После пары минут, которыми пришлось рискнуть ради потенциального будущего, Белет дал то, что с трудом тянуло на подсказку, но вполне могло сойти за намёк.
Очередной удар, который он не успел отразить, но о котором не слишком поначалу беспокоился, заставил ифрита дёрнуться в сторону, как будто лезвие чужого меча было раскалённым. Это можно было бы проигнорировать, если бы он реагировал так прежде, но нет – это был не первый удар в его сторону в целом, но первый, направленный чётко в шею. И именно от него король попытался не просто увернуться, а практически сбежать.
Крикнуть Самаэлю решение захотелось сразу же, но, заставив себя успокоиться, валакх мельком глянул на Иблиса. Он был не в выгодных условиях, но хотя бы имел возможность, в отличие от друга, чуть больше развернуться в своих действиях.
Времени на долгие размышления не было, поэтому валакх на свой страх и риск подскочил с места. Перемахнул через ноги Князя, одновременно с этим вскидывая руку в направлении Белета, и в следующий же миг оказался повален на землю.
Когтистая ладонь вцепилась в затылок, с силой ударяя его головой о каменную кладку пола, и на мгновение все поплыло перед глазами.
– Мне казалось, за год я научил тебя слушаться,– сказочные драконы могли позавидовать тону Иблиса, который навис над мужчиной.
Зажмурившись, валакх подождал, пока головокружение отступит, и только после этого открыл глаза. Обзору слегка мешала кровь из рассечённой только что брови, но он все равно смог увидеть, как Белет, замерев и схватившись за раненную шею ладонью, смотрел именно на него.