Суровым подтверждением того, в чью пользу оказалось это сражение, был целый меч, наполовину вошедший ифриту в самое сердце.
– Ты молодец,– кашлянув во время очередного смешка, Белет медленно перевёл взгляд на валакха.– Он не заметил, а вот ты – наоборот.
– Дай его сюда,– Айорг перескочил через ифрита, опадая на колени рядом и подтаскивая тело Владыки к себе. Жизнь в нём чувствовалась, поэтому стало немного спокойнее.– Ползи к своему, пусть он тебе помогает.
Белет, хмыкнув с какой-то мало понятной грустью, ухватился за рукоять меча обеими руками. Стиснул зубы и, зажмурившись, дёрнул вверх. Лезвие вышло из раны с неприятным чавкающим звуком, после чего оружие ифрит не глядя метнул подальше от себя.
Проследив за дематериализовавшимся в пространстве мечом, Айорг с удивлением понял, что этот принадлежал королю. Он мог избежать ранения в последние секунды, применил бы больше силы со своим поломанным оружием и тогда бы точно победил. Однако, этого не произошло, и Белет, придерживая ладонью начавшую «дымить» рану, только усмехнулся.
– Прокляните меня, если я ещё раз соглашусь на такое. С поражением, Княже.
Иблис, подошедший к ним, повёл плечом с таким видом, будто для Геенны потерять всё, поставленное на кон, было привычной вещью. Опустившись на одно колено перед Айоргом и его импровизированной ношей, мужчина положил когтистую ладонь Самаэлю на солнечное сплетение.
– Целиком лечить не буду,– он исподлобья глянул на валакха.– Только, чтобы мог стоять сам и порадовал народ парой слов.
Неосознанно обнимая бывшего тави за плечи, будто таким образом его можно было уберечь от влияния огненного, Айорг нахмурился.
– Хоть что-то из этого не было у тебя в планах?
– Офра. И регент, в назначении Владыкой превратившийся в безвольную тряпку министров.
Можно и нужно было возмущаться, если бы в следующую секунду Самаэль не дёрнулся вперёд. Делая прежде, чем начал полноценно соображать, он перехватил Иблиса за запястье с явным намерением продолжить то, на чём, как помнил, остановился с Белетом, но вид Князя слегка его осадил.
Уставившись на ифрита, спокойно позволявшего держать себя за руку, мужчина через пару секунд заставил себя осмотреться и, наконец, замер взглядом на Белете. Тот, уже чувствуя себя гораздо лучше, как раз по стеночке поднимался на ноги.
– Поздравляю,– заметив повышенное к себе внимание, король с улыбкой кивнул.– Ты молодец.
– Спасибо…
Стараясь не задумываться о том, что ничего получше глупого «спасибо» он придумать в этой ситуации не смог, Самаэль вновь отдал всё внимание Иблису. Разум начал работать, как следует, и первым делом мужчина поспешно отпустил чужое запястье.
– У этой войны появился прекрасный герой,– Князь с улыбкой протянул ему ладонь и, как только Самаэль за неё ухватился, помог подняться на ноги.– Мне будет в радость рассказывать истории о нём своим внукам.
– Вот так просто?– мужчина слегка прищурился.
– Честно. А, насколько просто или сложно это было, уже не столь важно.– Отпустив его ладонь, Иблис коротко кивнул на ту часть заграждений, что выходила за пределы города.– Покажись своему народу, Владыка. О договорах мы поговорим позже.
Айорг, с хмурым видом подперев щёку ладонью, посмотрел со своей позиции на властителя огненных земель. Наблюдая за новым Владыкой, улыбался он слишком довольно.
В нынешней ситуации даже Офра перестала казаться просто печальной случайностью, но правды они бы никогда не узнали. Ифриты от природы не умели откровенничать.
Глава 29. Рассвет.
1.
День, когда Владыка Фикяр погиб, оставив свою нацию без родителя, был светел точно так же, как и тот, в который страна обрела нового защитника.
Они считали его лучшим из возможных, готовы были вверить себя в его руки без лишних вопросов, восхваляли его и его победу над огненными захватчиками. Для них он был героем, и ушлые барды уже начали складывать песни и легенды, хотя прежде едва ли кто-то из них действительно знал того, кто большую часть жизни защищал империю под командованием правителя.
Ждали, что с собой он принесёт новизну. Новые главы ведомств, не знавшие прежнего двора; новый дворец, который теперь хотелось звать замком, окружённый массивной оборонительной стеной. Новая жизнь и новые вехи развития, которые его предшественники не могли или не хотели пускать в ход.
Ему рукоплескали, и в общем гомоне радостных голосов слышались поздравления и благословения, пусть Первородные и держались на интронации в стороне. Их он обратно к престолу не подпустил, как бы ни надеялись.