Оливия, тихонько прыснув в кулак, поспешно приняла самый благостный вид из возможных. Странно было видеть её не с Эммерихом, но в памяти вдруг всплыл разговор о том, что тави год назад поспорил с молодой супругой – если сумеют к друг другу притереться, останутся вместе. Учитывая время, которое генерал провёл с головой в военных действиях, пари он наверняка проиграл. Вдове Владыки Фикяра это было только на руку: про неё все успели забыть, и уже никто бы не осудил за бытие не только вдовой, но и разведённой. Может быть, это был их с Эммерихом план с самого начала.
Мельком осмотревшись в зале, Айорг заметил нужного тави, как раз общавшегося с хихикавшей и умильно красневшей дочкой одного из представителей Совета вампиров. Значит, предположения были точны.
– Каково быть первой принцессой?– он вернул Алане лёгкую колкость, аккуратно ударяя стенкой своего кубка о её.– Чувствуешь власть в руках?
– Мы же в империи,– рассмеялась она.– Власть здесь чувствуют только мужские ладони. Мне просто теперь проще будет торговать: какая дура откажется от побрякушек, сделанных самой принцессой Эрейи?
Посмеявшись с ней, валакх перевёл взгляд на Мадлену. Она была ещё одним довеском ненависти вкупе с той, что ощущалась от нового Владыки. Причины у них были разные, но эмоция – одна на двоих.
После всего девушка полагала, что отец скорее отрубит Раджару руки, чем позволит забрать её сестру, но этого не произошло. В надежде найти хоть какую-то поддержку, она обратилась было к Гленну, но и тот был бессилен: не только потому, что Князь запретил вмешиваться конкретно в этот вопрос, но и потому, что первыми словами от отца в завершении войны были: «Можешь выметаться обратно в Геенну».
Это не помешало наёмнику сегодня мелькнуть на интронации, но Айорг полагал, причина этому была в присутствии Иблиса, всегда с радостью готового покрывать любые деяния этого наглого дарования. Что его так зацепило в мальчишке? Не умение двумя саблями махать точно – многие ифриты были способны на гораздо большее.
– Вы так и не разговариваете?– осторожно поинтересовалась Оливия, как бы между прочим кивнув в сторону террасы, где Владыка уже остался один.
– Почему же, золотко,– валакх широко улыбнулся.– Мы обсуждаем государственные дела почти каждый день. Завтра главам ведомств придётся потрудиться над подписанием всех законов, что уже созданы.
– Она явно имела в виду не этот формат разговора,– хмыкнула Алана.
– Вряд ли я могу рассчитывать на иной,– мужчина со смешком отпил немного вина.– Ты знаешь своего брата не хуже меня, и должна понимать, что он не скоро отпустит ситуацию.
– И это – повод сидеть и ждать у моря погоды?– фыркнула Мадлена, разворачиваясь, чтобы уйти.– Честное слово, порой мне кажется, что ты способен трепаться только, когда пытаешься убедить глав ведомств в своём мнении.
Проводив дочь взглядом, валакх нахмурился и посмотрел на вино в своём кубке. Немного помолчав, он извинился перед Оливией с Аланой и отправился от них в противоположную сторону, надеясь пару минут побыть наедине с самим собой и своими мыслями.
3.
Гленн задумчиво хмыкнул сам себе, подпирая щёку ладонью. В то время, как все в замке веселились и пили за здравие нового Владыки – даже слуги успели пропустить по паре бокальчиков – он в гордом одиночестве сидел на ступенях, ведущих в сады.
Зависти к пировавшим не было: он давно выяснил для себя, что чопорные аристократы были куда как более печальной компанией, чем наёмники, но сейчас и к своим не хотелось. Они снялись с места, едва поняли, что всё закончилось и Владыка никоим образом не накажет их за пособничество огненным, и сейчас наверняка уже разжились брагой в ближайшей таверне.
Наёмники умели в нужный момент не оглядываться на окружающих и каким-то образом всегда лучше любого аристократа знали момент, когда ближнему нужно было дать время на размышления в одиночестве.
Айорг, едва увидев, «посоветовал» ему вернуться к ифритам. Советы в столь грубой форме не давались, но спорить не нашлось желания, поэтому Гленн в ответ только огрызнулся привычно и ушёл. Не хотелось лезть в конфликт, в котором они, как казалось в последний год, жили без возможности переезда.
У валакха был свой взгляд на мир, и он, как всегда себе не изменяя, рассчитывал, что все вокруг должны смотреть точно так же. Наличие иной точки зрения всегда выбивало его из колеи и заставляло уходить в глухую оборону, в следствие чего его дружба с новым Владыкой и в принципе возможность существования такого тандема выглядели чем-то в крайней степени странным.
Самаэль мыслил настолько отлично, насколько это было возможно. Улучив момент ещё до интронации, он нашёл наёмника только для того, чтобы сделать ему одно предложение, казавшееся… с одной стороны, заманчивым. С другой – принять его, значило осесть на одном месте и, более того, в непосредственной близости от валакха, который бы ещё очень долго скрежетал зубами. Настал тот день, когда Мадлена и её старший брат оказались в равных категориях, оба – сплошные разочарования.