– Я, знаешь ли, решил для себя, что прошлое – это прошлое. Ты его не изменишь,– улыбнувшись, он взглянул на регента.– Нет смысла рыдать, проклинать, пытаться отомстить.
Надежда, до этого видевшаяся слабой искрой, на нормальное общение отныне, вспыхнула с новой силой. Айорг готов был хоть сейчас радостно предложить выпить и смыть былые обиды чираком, но Самаэль, продолжая улыбаться, спокойно произнёс:
– Я буду твоим другом, сударь регент. Мы можем вместе выпить или поболтать о том, о сём. Но простить? Нет.– Он покачал головой,– никогда. Я буду рядом с тобой и поддержу тебя. Но прощения моего ты не заслужил.
Выпрямившись, Самаэль со вздохом расправил плечи и, добивая своим поведением, на прощание заметил, что, как только освободится от дел, был бы не прочь выпить. Регент остался один посреди коридора, вынужденный смотреть тави вслед, и на сущности впервые за долгое время действительно стали скрестись кошки.
6.
Уставившись на растянутую на мольберте ткань, на которой постепенно начинал вырисовываться образ крупного животного с крыльями, принцесса Офра нахмурилась. С иголкой в руке она невольно задумалась о том, что инструмент для вышивки может оказаться неплохим оружием, да только где ей было его применять – не на собственной ведь свадьбе.
Главы ведомств наобещали ей с три короба, заставили на какое-то мгновение поверить в то, что все будет так, как и должно; что трон займёт кровный наследник Мортема Жестокого, а по итогу она сидела за вышивкой и силилась не думать о завтрашнем дне. Время близилось к обеду, поэтому дворец кипел жизнью, готовившийся к грядущим двум мероприятиям.
Офра попыталась сначала затянуть к себе в компанию Сейрен, но та впервые в жизни отмахнулась от своей госпожи и поспешила помогать сестре и другим слугам с украшениями. Стоило принцессе сунуться к ним, как старшая женщина из прислуги тоже махнула на неё рукой со словами о том, что монаршей особе нечего мараться в простой работе. Хотела было пойти излить душу вдове своего брата, но Оливия обнаружилась в компании одного из великих генералов, улыбавшаяся так довольно, будто ей не надо было утром отправляться в Холодный дворец, откуда её бы никто никогда не выпустил. Желание помешать этим двоим было, но Офра не смогла развить его до нужных размахов и бросила затею на начальном этапе.
В какой-то момент она готова была даже поболтать с первым тави, пусть все главы ведомств, как один, и твердили, что он верный пёс регента. Врагом ей Самаэль Гринд никогда не виделся, да и были ведь времена, когда ещё при жизни Мортема они пару раз общались. Впрочем, нельзя было назвать это полноценным общением: перекидывались парой дежурных фраз, потому как тави крайне неохотно выбирался с монаршей семьёй из рамок этикета.
Поговорить не получилось, потому как он обнаружился в компании регента, с которым девушка сталкиваться отчаянно не хотела. Ей казалось, что Айорг непременно примется злорадствовать и давить на больную мозоль, которой ныне являлась свадьба. Впрочем, мироздание плевало с высокой колокольни на желания принцессы.
Подняв голову на раздавшийся стук в дверь, Офра немного подумала и решила, что терять все равно уже нечего – разрешила войти. Когда в её покои зашёл регент, стало ясно, что для потерь было ещё предостаточно места, но при виде валакха всегда хотелось до последнего пытаться оставить главное слово за собой. Офра предпочитала в качестве защиты использовать нападение, наученная опытом отца, вот только Мортем Жестокий эту тактику применял с теми, кто не очень хотел становиться Эрейе добровольными союзниками.
– Если собираешься злорадствовать, лучше уйди прямо сейчас.
Айорг замер на середине шага, картинно захлопав глазами.
При всем отрицательном отношении к этому существу принцесса никогда не способна была отрицать, что у него были до невозможности красивые глаза – раскосые со слегка приподнятыми внешними уголками. Чёрные длинные ресницы были прямыми, и Офра нередко ловила себя на мысли, что засматривалась, случись ей поймать момент, когда регент смотрел на кого-то искоса, из-под этих самых ресниц. И радужка – цвета раскалённых углей, от белесо-желтого оттенка вкруг кошачьих зрачков до ярко-алого по краям.
На красивых глазах все его преимущества и заканчивались, но Офра всегда лелеяла надежду, что регент не узнает, будто ей в нём нравится даже одна незначительная деталь.
– Какой смысл злорадствовать тому, кто получил своё,– валакх довольно улыбнулся, присаживаясь в свободное кресло и вальяжно закидывая ногу на ногу.– Завтра империя преклонит предо мной колено, а Вы, госпожа моя, отправитесь отсюда подальше. Не вижу ни единой причины для злорадства.