– Простите великодушно,– осторожно начал Самаэль,– но что-
– Хотел найти тихое местечко. Там внутри просто с ума сойти можно.– Сложив ладони на коленях, Сонрэ кивнул на кружку в его руках.– «Кровью» поделитесь?
– Это сок,– все ещё глядя на сослуживца, как на умалишённого, произнёс Самаэль.– Даже не забродивший.
Он мог бы сразу спросить, что такого хотел предложить Сонрэ, но какое-то чувство, ещё не определённое, глубоко внутри понукало продолжить этот цирк. Никто ведь не был против.
– Вот как?– генерал с улыбкой вскинул брови.– Поразительно. Кажется, новая должность благоприятно влияет на Наместника-Пьяницу.– Изобразив смятение, мужчина протянул ладонь к Самаэлю.– Простите, за больное задел?
– Сонрэ, какого ляда тебе нужно?
Прозвучавшая колкость давно не задевала, если только её не выплёвывал во время очередной ссоры Айорг. Ссорились до криков и метания первых попавшихся под руку вещей они лет тридцать назад, так что ощущения уже притупились, но последним про не самый лучший период в жизни упоминал именно регент.
Самаэль тогда был достаточно молод, ещё не участвовал ни в одной войне, а Мортем Жестокий был крепок и телом, и духом, не знакомый с тем, кого в будущем назначит одним из наследников. Словом, жизнь тогда была проще, трава была зеленее, а птицы пели звонче, но юному дарованию в лице будущего тави веселья не хватало. Он побыл какое-то время в армии, как и требовал отец, ему не понравилось – идея заниматься военным делом легла в долгий ящик.
Не без помощи отца и Айорга Владыка выделил ему небольшую область, которую и областью язык назвать не поворачивался: это было что-то промежуточное между Неджером и Мидери. Первые пару лет Самаэль с ролью наместника справлялся неплохо, но потом, сам уже не помня, как именно, пришёл к логичному для себя выводу о том, что буквально топить все свои мысли и чувства в вине ему веселее.
Выпивка как-то незаметно стала частью повседневного, а потом притянула за собой азартные игры и продажных женщин. Так себе затея, но молодому ему это нравилось, а, когда собственные деньги проиграл и довёл отца до решения лишить довольства, стал тратить казну своей небольшой области.
Единственной полезной вещью с тех пор осталось умение мухлевать в определённых играх, популярных и у солдат, и у аристократии: долги пришлось отвоёвывать самому, так как под конец пьяной эпопеи даже Айорг отказался ему помогать. Обыгрывал, опустился почти до уровня Церберов, забиравших из домов провинившихся все, что плохо и хорошо лежало, но казну восполнил за два года, а потом торжественно сложил с себя все обязательства. Думал вернуться в армию на должность капитана, которую занимал до наместничества, но Джанмариа Гринд, тогда ещё живой, отказал. Пришлось вспоминать, каково быть простым солдатом.
Упоминания об этом периоде своей жизни Самаэль сносил вполне легко – это было частью его истории, от которой он не мог отказаться. Но прозвище, данное народом и, казалось бы, давно всеми нормальными существами (Айорг в счёт не шёл) забытое, несколько коробило. Не настолько, чтобы дать эффект, нужный Сонрэ, но тянуть их вялую, неумелую игру дальше расхотелось.
– Я все пытался понять,– после некоторого молчания сознался тави, поводя рукой.– Как так получилось все с главой ведомства Онерли. Как-то ведь все так внезапно и так… удобно для одного валакха. Но у него оправдание есть, да и армия его напрямую не воспринимает.
Самаэль не сразу ответил. Не отвечал бы вовсе, потому как считал этот разговор бесполезным, навязанным и просто пустым в своей основе, но это ведь был Сонрэ. В случае молчания со стороны собеседника он мог придумать себе что-то новенькое, а потом этот слух разросся бы во дворце до невообразимых масштабов.
– Среди солдат много разговоров ходит,– продолжил, не дождавшись реакции, Сонрэ.– Они думают, что их никто не слышит, вот и болтают. Зато это мне помогло выяснить, что у нас очень любят сударя Гринда.
– Вас тоже любят,– спокойно улыбнулся Самаэль,– просто Вы предпочитаете это мимо ушей пропускать. А может, это просто глухота выборочная, болезнь.
– Гринд,– пригрозил тави,– не пытайся со мной шутить. Я знал ещё твоего отца, и он был бы разочарован, увидь тебя нынешнего.
– Не врите сам себе, моего отца Вы не знали.– Поднявшись на ноги, Самаэль оправил одежду и наклонился только, чтобы забрать ранее отставленную в сторону кружку.– Перестаньте тратить время на всякие бредни и займитесь, наконец, делом. А то, знаете ли, у меня есть, кого предложить новому Владыке на Вашу должность.
2.
Каждый уважающий себя имперец хоть раз задумывался о том, каково быть Владыкой. Самые смелые то и дело не только думали, но и говорили о том, какими они будут правителями. В основе своей у каждого была мысль, что он будет непременно лучше всех тех бездарей, которым Венец и власть доставались исключительно по воле случая в лице происхождения.