– Думал, да только эти мысли так мыслями и останутся,– вздохнул валакх, сцепив пальцы в замок.– Казалось, Владыкой стану, сразу вся власть моя, все проще, но ты их сам видел.
– Будет тебе. Это не те, кто был при Мортеме – и, кстати, я на твоём месте попробовал бы вернуть их, если ещё живы.
Айорг посмотрел на него, как на сумасшедшего.
– Те, кто был при Мортеме, ушли, когда узнали, что я буду регентом.
– Ну так убеди их, что ты – достойный продолжатель дела,– фыркнул Самаэль,– Птицы ради, ты это и без меня знаешь.– Посмотрев на валакха, он усмехнулся,– ты – Владыка, клыкастый. Прочувствуй это и размахнись уже. Они слишком расслабились, думая, что могут на тебе ездить.
Будто он без подсказок не знал. Подперев щёку ладонью, валакх сквозь ресницы глянул на солнце и попытался примерно посчитать, сколько времени у них осталось. В любом случае достаточно для того, чтобы в кои-то веки заставить хотя бы одного Гринда стушеваться.
– Мне, к слову, всё было интересно, когда ты расскажешь об игле.
– О какой игле?– Самаэль нахмурился, выдыхая дым, и в следующие пару секунд подавился – не ожидал такого резкого столкновения с осознанием.– Чтоб тебя!
Когда они всей честной толпой стояли в покоях покойного Владыки и смотрели на его хладное тело, между делом переругиваясь, он был единственным, кто заметил и утащил от греха подальше длинную иглу. Вполне возможно, смазанную ядом или просто созданную для нанесения одного точного удара слабому телом и сущностью Владыке Фикяру. Он собирался с этим разобраться, честно собирался, но со всем происходившим вокруг совершенно забыл о ней, в сравнении казавшейся мелочью.
– Я здесь не при чём,– улыбнулся Айорг, поднимаясь с места,– но в следующий раз, будь любезен, не заставляй тайный сыск копаться в твоих вещах.
Валакх ушёл, на прощание похлопав по плечу и посоветовав долго не рассиживаться. Он уже не видел – хотелось верить, что не видел – как Самаэль, ругнувшись, откинулся на ступеньки спиной.
Только тайного сыска, копавшегося у него дома, не хватало для полного счастья.
2.
Когда все вновь собрались в зале, Айорг не спешил садиться. Причина тому была проста, но не должна была стать достоянием общественности – у него болели ноги.
Давняя рана, в присутствии Василиска начинавшая напоминать себе больше обычного, она могла стать для глав ведомств поводом сомневаться в дееспособности Владыки или поводом найти у него ещё больше слабых мест. Не то, чтобы они были, но один хороший удар под колени однозначно смог бы пошатнуть авторитет в глазах окружающих. Эрейя была страной, где падавший перед кем-либо ниц, пусть и по причине проблем со здоровьем, правитель, считался разочарованием государственного уровня.
Отвратительно было просто вспоминать, как из ран под коленями может сочиться вязкая горячая кровь, наличие которой означает необходимость вцепиться в первую горизонтальную поверхность, что попадётся под руку.
Не желая испытывать свою удачу (правая нога уже отчаянно не хотела сгибаться), валакх опёрся ладонями о поверхность стола и по возможности перенёс вес на руки.
– Итак, если с вопросами тави Гринда мы разобрались,– получив в ответ лёгкий кивок со стороны Самаэля, мужчина едва слышно вздохнул и на пару мгновений прикрыл глаза.– Полагаю, нам всем стоит обратить внимание на Птицу посреди помещения.
На губах Василиска застыла неестественная, будто неумелой рукой ребёнка приклеенная улыбка. Держа руки сцепленными в замок на уровне пояса, Король богов постарался придать себе благостный вид.
– Мне кажется, это не самое удачное… Сравнение, Ваше Превосходительство.
Айорг пропустил неверное обращение мимо ушей и собирался было мягко съязвить в ответ, но это за него сделал сударь Джевиш. Усмехнувшись в хлипкую бороду, которую ему не стоило пытаться отращивать, мужчина обратился к Первородному:
– Я полагал, велеби – одни из ваших. Почему бы и не быть такому сравнению?
– Потому что,– натянуто улыбнулся Василиск, не меняя позы.– Религия нашей страны – сикхли, и пока я Король богов, так и останется.
Можно было завести глобальный спор на тему того, что Мортем Жестокий в своё правление законодательно утвердил в империи три ветви религии, но тогда они не разошлись бы до следующего утра. Хотел Василиск признавать это или нет, но не все безоговорочно верили в исключительно Первородных.
Были последователи идей танам, признававшие равную власть между святым семейством и Великой Птицей, были велеби, которые ни в грош не ставили Пантеон, но дрожали от легенд про Птаха и Хладную Ночь. Последние только-только осваивались в статусе официальной формации, но благодаря Мортему уже могли похвастаться тем, что имели точку в столице – храм на берегу пролива, строительство которого должно было закончиться к исходу года.