– Помнится мне, расследование подобных инцидентов не входит в компетенцию армии.
– Помнится мне, тайный сыск должен лучше делать свою работу,– выплюнул в его сторону Самаэль, указывая на иглу, которую Айорг крутил в руках.– Если это все, на что вы способны, советую уйти в отставку и не позорить память предшественников.
На лице ифрита и мускул не дрогнул, но атмосфера вокруг изменилась. Притихли главы ведомств, до этого лаявшиеся с Айоргом о том, что согласие поехать в Пантеон было второй его ошибкой за всего один день правления.
Элан и прочие, за исключением Владыки, затаились и с опасением наблюдали за капитаном сыска, потому что знали слухи о том, кем мальчишка является. Репутация Иблиса была хороша настолько, что распространялась даже на тех, кто был выходцем из его страны, поэтому главы ведомств видели напротив Самаэля Гринда второго Князя во плоти.
Мальчишка, откликавшийся на имя Раджар, был способным, но он в первую очередь был полукровкой. Чистокровных ифритов за исключением семидесяти двух высших чинов не видел никто и никогда, а с помесью раз на раз не приходился.
В случае с данным экземпляром эрейская половина была бедна на мощь. С точки зрения необразованных эрейцев он был силён, с точки зрения эрейцев знающих мог похвастаться хорошим уровнем чуть выше среднего. С точки зрения суламаррэ и тем более ифритов… Стоило спросить Иблиса, пока не уехал, но вряд ли там было что-то стоящее.
За время службы в сыске мальчишка очень сильно задрал нос: остальные считали его кем-то, стоявшим всего лишь на полступени ниже хозяина огненных земель. Именно поэтому на Самаэля, бывшего выше него на полголовы, он смотрел с вызовом и явной угрозой во взгляде. Не хотел анализировать, хотя повод был. К примеру, первый тави с самого начала наблюдал за ним, как за интересной, но многого не заслуживавшей зверушкой.
– Подбирайте слова тщательнее, тави,– процедил Раджар, глядя на своего оппонента исподлобья.– Однажды это может спасти жизнь.
Самаэль сначала молчал, но надолго его не хватило. Издав кашляющий смешок, больше походивший на странно звучавшее весёлое сипение, первый тави поклонился валакху.
– Прошу простить, Ваше Высокопревосходительство, но я староват для подобного. Обсудим Вашу поездку позже?
– Конечно,– улыбнулся Айорг, скрестив руки на груди.– Можете быть свободны. Все.
3.
«Ты должна!»– твердила Мадлена, вытолкав её за порог. Сама она никуда идти не намеревалась и просто осталась в дверях, преграждая возможный путь назад.
Если бы был жив Мортем Жестокий, казалось в последние пару дней Офре, он бы не позволил такого отношения к своей дочери. Задумывалась она об этом часто, а потом каждый раз вспоминала, что отец был ещё хуже регента и давно бы выдал её замуж, даже не сообщая заранее личность супруга. Айорг хотя бы дал возможность подготовиться, если это можно было так назвать.
Мадлена была не в пример своему отцу наглее и времени на раздумья не дала. Все утро она убеждала принцессу, что той надо хоть словом перекинуться со своим отныне официальным мужем, но у Офры при одной мысли о нём ком в горле вставал. Она до хрипа готова была спорить с подругой и не заметила, что все было в целом хитроумным планом по заманиванию монаршей особы в ловушку.
В конечном итоге принцесса обнаружила себя на пороге маленького открытого зала, который по сути был частью сада, выложенного деревянным настилом. На этом островке посреди дворца цвели пышные ликорисы, всяческие травы, назначения многих из которых были известно или только врачевателям, или поварам, а ещё был небольшой пруд с толстыми золотистыми рыбами-вуалехвостами, плававшими одной группой и никогда – по одиночке.
Достаточно приятное место, если бы она не оказалась заперта в нём с не самым желанным собеседником.
Читая какую-то увесистую книгу, огненный едва заметно хмурился и никак не походил на того, кому через час предстояло отбыть обратно на родину. Ни один из ифритов не выглядел торопившимся: Офра видела нескольких на их пути с Мадленой к этому залу.
Собравшись с мыслями, она шагнула было вперёд, и тут же отказалась от любых идей, навязанных или собственных, пока не заметили. Возле скамьи, которую занял властитель Геенны, лежал огромный зверь. Он водрузил пышногривую голову с клыкастой пастью на колени своему хозяину и млел от почёсываний за ухом. Изредка взмахивал хвостом с кисточкой, отгоняя от себя насекомых.
Офра окончательно убедилась, что не хотела иметь ничего общего с теми, кто считал нормальным держать возле себя таких опасных тварей. Это ведь был лев, во имя всех богов – десятки книжек в дворцовой библиотеке описывали их, как жутких, неуправляемых и кровожадных хищников.