– Может быть, я могу с этим помочь.
– И что – хотя бы примерно, хотя бы намёком – я могу дать Вам взамен, тави?– вздохнул Василиск.– Благословением Вы явно довольствоваться не станете.
– Хотя бы, потому что не верю в них,– согласно кивнул мужчина.– Но Вы можете дать мне слово Первородного, которое Вы, в отличие от Айорга, свято чтите.
Взглянув на Короля богов, он остановился и скрестил руки на груди:
– Пообещайте оставить меня в покое. Мне достаточно того, что постоянно происходит во дворце, и Вы со своими «знаниями о семье Гринд» и прочем радости не добавляете.
Искренне оскорбившись такой прямолинейности, Василиск понадеялся, что смог скрыть свои эмоции хотя бы наполовину. Судя по тому, что Самаэль быстро утратил к нему интерес и снова вернулся к изучению потолков, это удалось.
– Хорошо,– вздохнул Первородный, сцепляя руки в замок на уровне пояса.– Хорошо, я обещаю. Слово Короля богов.
На том и порешили. Молча, не пожав рук, исключительно на словах. Хотя первому тави доверял чуть больше, чем своему старшему брату, Василиск не мог отделаться от доли скептицизма, укоренившейся в сущности: этот человек слишком долго пробыл в окружении Айорга, чтобы не заразиться его повадками.
Пока был во дворце, Первородный подслушал разговоры о том, что гибель одного из глав ведомств с семьёй была делом рук первого из Великих, но все нити, способные привести к нему и дать весомые доказательства, обрывались на середине. Самаэль тщательно подчищал собственные хвосты и, вполне вероятно, делал ещё и это для самого регента.
Помотав головой, Василиск мысленно исправил сам себя – регентом Айорга теперь нельзя было называть. Только Владыкой или, на крайний случай, Его Высокопревосходительством. Будто знавший, что про него думали и разговаривали, валакх как раз вывернул из-за угла. В другую сторону от него, держа на виду лишь верхнюю пару рук, двинулся к лестнице глава легиона магов Геенны.
– Дорогая,– Владыка ничтоже сумняшеся подцепил за локоть до этого не видевшую его Сейрен и заставил подняться на ноги,– не пристало эрейской принцессе сидеть на полу. К тому же, мне кажется, что тебя ждут.
Притормозив, Василиск проследил за тем, как побледневшая бедняжка вынуждена была смириться с желанием отца и пойти к тому, кто ждал на нижнем этаже. Сложно было поверить, что в планах у валакха было ещё больше породниться с ифритами – от мальчишки за милю несло серным запахом. Тонкий, гораздо более лёгкий, чем у живших в Геенне постоянно, он всё равно чувствовался.
– Планируете завтра ехать вместе с нами?– проводив дочь взглядом, Айорг с улыбкой посмотрел на Василиска.
Всегда было непонятно, как он умудрялся держать эту приятную маску. Улыбайся валакх так, как сейчас, кому-то, кто плохо его знал, они бы подумали, что это существо в следующую секунду пожелает им всех благ и предложит поесть за одним столом.
– Нет,– надеясь, что прозвучал не слишком грубо, откликнулся Первородный.– Я уже отправляюсь. Хотел ещё раз поблагодарить, что согласились приехать к нам и лично убедиться в нашей непричастности.
– Конечно,– все с той же улыбкой кивнул валакх, обходя Василиска по небольшой дуге и направляясь дальше.– Доброго пути, Король богов.
Глава 8. Привяжи снова.
1.
От слабого прогиба в пояснице что-то хрустнуло, и тело среагировало раньше головы, резко сгибаясь обратно в прямой угол. Легче не стало, но и хуже не становилось. Плюсом увидел завалившийся под постель свёрток с недавно присланным сестрой гобеленом.
Она все так же занималась вышивкой, когда выдавалась свободная пара часов, и большую часть своих работ продавала наравне с каменьями и золотом. В нескольких богатых домах её картины точно висели. Раньше свёрток лежал на книжной полке, ждавший своего часа, чтобы быть повешенным и начать красоваться на стене возле рабочего стола, но какая-то тварь из тайного сыска так активно искала злосчастную иглу, что не рассчитывала силу бросков.
Придерживаясь за поясницу, Самаэль слишком живо представил этого не в меру наглого ифритёнка, швырявшего свёрток, а потом продолжавшего шариться по помещению. По его покоям. При всём уважении к предполагаемому отцу мальчишки, самого выродка хотелось вздёрнуть.
В остальном доме уже убрались, но, когда вечером вернулся, служанка чуть ли не слёзно просила прощения за то, что до личных покоев дело не дошло. Самаэль потратил добрые десять минут на то, чтобы успокоить сердобольную женщину, пообещал, что со всем разберётся сам, но в итоге полночи просто пролежал в постели, глядя в потолок.