Игорь Сергеевич увидел в глазах Дарьи что – то помимо испуга и недоумения. Он увидел похоть. Казалось, что девочка готова принять его член в себя. Тогда сбудется его мечта, лишить девственности самую красивую девочку в его жизни.
Немыслимое и невозможное ранее, свершилось. Он сумел приручить существо божественной красоты. Он, лысый, толстый, некрасивый и старый. Это в разы повышало его самооценку, придавало уверенности. Но страх не давал отпустить себя и насладиться властью полностью.
Он боялся, что его обвинят в измене. А этого нельзя было допускать. И доказательств своего злодеяния он оставить не мог. Сорванное девственное плево – это его приговор. О влагалище можно было забыть, с горестью подумал мужчина, поглаживая напряженный живот. Он почувствовал выдох с дрожью и расценив его, как некое разочарование двинулся ладонью к паху.
Палец прошел между половых губ и лег на клитор. Девочка вздрогнула, но не предприняла попытки прервать насилие. Тогда отчим начал умело его тереть, встав немного сбоку, так было удобнее так видно еще и грудь. В таком распахнутом виде он и помыслить не мог, когда – нибудь увидеть Дарью. Намасленные дырочки, беззащитные, готовые принять практически без сопротивления так манили его.
Впервые девушка издала сдержанный стон удовольствия. Тихонько ахнула и опустила грудь и голову, не в силах держаться на руках. Спина выгнулась еще сильнее, распахивая тело до предела. Девушка чувствовала себя настолько беззащитной, что смирилась с тем, что он может все, что пожелает. Лишь бы не делал больно. Все это до тех пор, пока его палец не стал касаться ануса и неспешно массировать его. Вот тут – то она запаниковала и сжала его, как могла. Мужчина не дал ей возможности сомневаться. Он потерял контроль, решился на проникновение. Если не влагалище, то хотя бы задница! Скользкий указательный палец другой руки решительно продавил сфинктер и вошел в тугое, горячее анальное отверстие на фалангу. Палец тут же сжало в тиски. Входить дальше он не спешил, ей надо дать привыкнуть!
– Пожалуйста, – простонала Дарья, сживая зад и выгибаясь в дугу, как оскалившаяся кошка. Противнее ощущений она еще никогда не испытывала, и уже была готова закричать вопреки всему. Она не понимала, насколько вошел в нее палец, ей казалось, что очень – очень глубоко!
В ответ он стал еще яростнее тереть клитор, дабы заглушить дискомфорт. Он опасался, что сейчас все сорвется из – за его нетерпения! Корил себя и умолял судьбу не прерывать это волшебство! Она успокоилась, и тут же жадность и нетерпение охватили его. Палец вошел полностью, остальная часть ладони ухватила за внутреннюю сторону бедра, средний палец угодил меж половых губ, и встретившись с тем, что теребил клитор, прикрыл собою горячее, источающее соки влагалище. Ощущения обволакивания девичьим анусом опьянили его, а мысль, что он внутри девочки, разрывала шальную голову. От манипуляций на клиторе внутри нее все содрогалось, и он чувствовал каждый всплеск эмоций в горячем анусе. Но мужчину больше заводило другое – он почувствовал, что девочка потекла.
Смирившись с насилием и отпустив себя полностью, падчерица задышала чаще, в преддверье надвигающегося оргазма. Палец из ануса пошел обратно, и ей вдруг стало жутко стыдно. Будто она в туалете какает, а за ней наблюдают. Но не вынув палец до конца чуть – чуть, мужчина вновь стал углублять его в анальное отверстие. Дарья застонала в голос. Ощущения, когда палец выходит ей нравились больше. Но теперь он пошел вглубь. И тут же назад. Мужчина стал трахать ее пальцем все яростнее. Прищепки на сосках, палец на клиторе, палец у влагалища и в анусе, унизительное положение и то, что ее трахает взрослый мужик – все перемешалось, давая каскад новых ощущений. Угроза оргазма надвигалась сильнее и сильнее. Обычно уже бы произошло, удовольствие достигало бы пика, и случался взрыв. А тут оно не опускало, наращивая критическую массу сладости, преодолевало одну грань за другой. Тут сыграло и ощущение пальца в заднице, она отчаянно сжимала сфинктер, но он не выдавливался. Это напряжение сыграло сдерживающую роль.
Вскоре Дарья испытала сильнейший оргазм. Рухнула на бок обессиленная, избавляясь от пальцев. И если бы не поспешно зажатый мужчиной рот, мать бы точно проснулась от ее звериных стонов. Девушка обхватила себя руками, поспешно отгоняя мимолетную нежность, что вдруг испытала по отношению к насильнику. Анус саднило, а киса отдавала сладкими конвульсиями. Ей стало мерзко донельзя…