— Ну, вот еще. Никакие не суеверия. Здесь все так делают, — Агнес упрямо покачала головой и повела племянницу на кухню. — Идем, накормлю тебя.
Джо взглянула в большое окно в гостиной, к которому не раз прижималась в детстве, плюща нос, чтобы разглядеть свои страхи в ночном лесу, и увидела, что из каждого дымохода в деревне валил густой дым и вырывались искорки, растворяясь в темно-синем небе.
Тетя деликатно промолчала о шраме на лице Джо, хотя ее взгляд и зацепился за него. Она знала об аварии, которая случилась несколько месяцев назад на шоссе между Провиденсом и Балтимором. И, стоило признать, проявила к Джо больше понимания, чем Катарина. По крайней мере, она ничего не сказала об Оливере.
В доме пахло ростбифом и овощными клецками. Готовила Агнес прекрасно, особенно ей удавались традиционные австрийские блюда. Во рту собралась слюна, и Джо поняла насколько голодна.
— Ну, как ты здесь одна? — Джо села за стол, чувствуя усталость и легкую ломоту в теле после долгой прогулки на морозе.
— Я привыкла, Йоханна, все хорошо, — тетя улыбнулась, поставив перед Джо тарелку с едой и стеклянную бутылочку альмдудлера. — В последнее время колени ни к черту, да голова часто болит, но я не жалуюсь. Живу потихоньку… Хорошо, ты не забываешь. Приезжаешь вот иногда.
В доме было натоплено, даже на кухне Джо слышала как неистово ревело пламя в камине. В шерстяном свитере с высокой горловиной ей стало жарко, и она сняла его, оставшись в футболке.
— Приезжала бы почаще, — тетя села рядом, подперла подбородок кулаком и улыбнулась.
— Работа, — Джо пожала плечами. — Вырвалась, как смогла.
— Вот только время ты выбрала неудачное, девочка, — Агнес обеспокоено взглянула в окно, и Джо еле удержалась, чтобы не закатить глаза.
— Перестань, тетя. Отличное время. Я даже на параде Крампусов побывала, в Зальцбурге.
Тетя неодобрительно покачала головой.
— Ночь Крампуса — не повод для шуток.
— Что в этом плохого? Люди веселятся, — Джо поднялась из-за стола и убрала посуду в раковину.
— Оставь, я сама помою, воду следует экономить, в морозы всегда плохой напор, — тетя развернулась к Джо и долго смотрела на нее, поджав губы.
Джо прислушивалась к дому. Он всегда по-особенному звучал. Скрипел на все лады. Снаружи, на двери позвякивали колокольчики при каждом порыве ветра, подтекал кран, под полом словно кто-то копошился, Джо была уверена, что это мыши устроили пир в теткином подвале, куда она запасала овощи на зиму.
— Легенда о Крампусе, как о антиподе Святого Николая — всего лишь легенда. Выдумка и ничего более.
Джо удивлено взглянула на Агнес, недоумевая: неужели в тетке проснулось здравомыслие.
— Кернунн. Бог древних кельтов. Вот кто он. И декабрь — его месяц. Месяц, когда его чествовали. Жители кельтских общин в ночь с пятого на шестое декабря бросали свое имя в огонь, и если за кем-то была вина, Кернунн забирал его душу и пожирал плоть. И в эту ночь всюду горели костры. Огонь его отпугивает. Пока ты поддерживаешь огонь, он бродит вокруг, где-то по ту сторону, но ему тебя не достать, даже если на тебе есть вина.
Джо рассмеялась, вспомнив глупый обряд с камином и именем на листке бумаги, она стала сомневаться во вменяемости тетки. Хорошо бы определить ее в дом престарелых в Зальцбурге. Вот только добровольно она ни за что не поедет.
— Что смешного?
— Вспомнила, Ката мне рассказывала, если бросить бумажку со своим именем в камин в канун Дня Святого Николая — жених приснится.
Тетка мгновенно изменилась в лице, с пергаментной кожи сошел последний цвет, она посерела, резко осунулась, ее лицо словно стекло вниз, Агнес застыла с приоткрытым ртом. Губы у нее дрожали, она все пыталась что-то произнести, но язык ее не слушался, и все сказанные ею слова звучали невнятным бормотанием.
— Тетя? С тобой все хорошо? — Джо подошла ближе и положила ладонь на плечо тетки. Она выглядела так, словно ее разобрал инсульт.
Агнес резким движением крепко схватила Джо за запястье и притянула к себе.
— Скажи, — в ее старческом голосе вдруг зазвучала сталь. — Скажи, что ты этого не делала.
— Конечно, нет, — слишком быстро согласилась Джо, не понимая почему решила солгать.
Агнес выдохнула.
— Хорошо, хорошо, девочка. Потому что если ты сделала это и на тебе есть грехи, он придет за тобой. В больших городах, вдали от мест, которые его помнят, он не навредит, но здесь… здесь все иначе Йоханна. Так еще моя бабушка говорила. Если ты призвала его, если бросила свое имя в огонь в эту ночь, он лишь ждет, когда погаснет пламя, и тогда… Ты ведь этого не делала?