— Успокойся, тетя. Все хорошо.
Джо поцеловала Агнес в макушку и погладила по волосам, которые с прошлой их встречи стали еще белее и теперь напоминали пух.
— Что-то мне нехорошо, — Агнес схватилась за сердце и, откинувшись на спинку стула, прикрыла глаза.
— Идем, я отведу тебя в спальню. Поспишь.
Закусив губу, Джо уставилась в окно, бессознательно поглаживая тетю по спине. Глаза наполнились слезами. Видеть, как человек теряет рассудок всегда больно, но еще больнее были воспоминания об Оливере и о том дне, когда он погиб, а у нее на щеке навсегда остался шрам, как вечное напоминание ее вины.
Мать Оливера никогда ее не любила, и Джо не хотелось проводить выходные с ней. Она постоянно задевала Джо, поучала, не позволяла прикасаться ни к чему на кухне, считая ее никчемной хозяйкой, стелила ей в гостевой комнате и делала все, чтобы Джо чувствовала себя в их семье чужой. Джо терпела, потому что любила Оливера. Но в тот летний вечер, когда мать Оливера пригласила в гости его школьную подружку — Эми, и устроила вечер воспоминаний, Джо перестала себя контролировать. Бензина в ее разгорающийся костер подлила и Эми, которая говорила: «мы с Оли просто друзья, не волнуйся так», а потом рассказывала о вещах из их общего прошлого, не предназначенных для чужих ушей. И Джо не выдержала. Прямо за столом она высказала матери Оливера все, что несколько лет копилось внутри, а затем еще долго шепотом «кричала» на Оливера в его старой детской спальне, потому что он никогда ее не защищал, а сегодня перешел все границы, отвечая на явный флирт Эми, который никто кроме Джо, казалось, не заметил.
Ночью Джо заявила, что ни секунды больше не останется в этом доме, и если он не согласится отвезти ее, то она пойдет пешком в Балтимор. Они оба выпили, Джо выпила чуть больше положенного, чтобы набраться смелости, и сама не могла сесть за руль.
Когда они выехали на шоссе, началась гроза. Где-то на горизонте сверкнула молния, и небо словно прорвало.
Это была случайность. Шины потеряли сцепление с дорогой из-за слоя дождевой воды. Навстречу ехала фура. Удар пришелся на его сторону. Оливер погиб на месте. Увидев ее залитое кровью лицо, парамедики решили, что и она тоже. Но она осталась жива.
«Малышка, ты ни в чем не виновата», — говорила Ката.
«Это случайность, Йоханна», — родители тоже поддерживали ее, но Джо знала: если бы она дождалась утра, ничего бы этого не было. Оливер был бы жив.
Вина сжирала ее изнутри, превратила в призрака, в безликую тень себя прежней. Она не знала куда от нее деться, поэтому сбежала в Австрию, в место, где прошло ее детство, где ей было хорошо.
Уложив тетю в кровать, Джо уговорила ее выпить снотворное и спустилась на первый этаж. Она заварила себе чай из сбора горных трав, знакомый вкус и запах согрел ее, немного успокоил. И, хотя тревога еще терзала изнутри, а в голове звучали слова тети Агнес, сказанные ей в полудреме, Джо была рада быть здесь.
«Поддерживай огонь, Йоханна. Не дай камину погаснуть этой ночью», — едва слышно сказала Агнес, борясь со сном.
Джо поставила чашку на низкий журнальный стол в гостиной и подошла к книжному стеллажу. Она провела пальцем по припыленным корешкам старых книг и достала одну. Ту, что читала в детстве, из которой вырвала клочок. «Грозовой перевал» Бронте. На полях все еще были ее подростковые заметки. Джо стали интересны мысли тринадцатилетней девчонки, которая ничего не знала о любви и страсти, но уже готова была ей отдаться. Она взяла книгу с собой, подбросила несколько поленьев в камин и, завернувшись в плед, который пах абсентом и старостью, села возле огня.
«Не дай ему погаснуть», — внутри прозвучал голос тети Агнес. — «Огонь удерживает его на той стороне».
Джо внимательно смотрела в пламя, и ей вдруг показалось, что угли обрели форму. В огне снова проступили очертания чудовищной маски с клыкастой пастью и рогами, нечто похожее она видела сегодня на параде Крампусов. И пятнадцать лет назад, бросив свое имя огонь.
Джо поджала губы и покачала головой.
— Нужно скорее уезжать. Безумие, похоже, заразно, — прошептала она и открыла книгу.
Перечитывать «Грозовой перевал» в третий раз, сидя у камина было определенно плохой идеей. Она уснула, скрючившись в кресле. Травяной чай, тепло и усталость взяли над ней и словами тетки верх.
Когда Джо проснулась, в доме было темно и тихо. Она поежилась от холода и подтянула плед к подбородку. Шея ныла, Джо растирала ее и пыталась вспомнить, когда она выключила свет в гостиной и на кухне. Снаружи тоже было темно, свет в соседних домах больше не горел, лишь на фоне черного неба из труб в высоту стремился сизый дым. Откуда-то из леса послышался волчий вой, а следом за ним лисий смех.